Мысли при луне

Тишина в хрущёвке старой, свет луны в стакан попал.
Я гитару взял устало, кто-то там за стенкой спал.
Память крутит, словно плёнку, наш с тобой не снятый фильм.
Ты прости меня, девчонка, я сегодня нелюдим.

Был я ветреный и колкий, жил, как карта ляжет, блин.
Фотографии на полке, словно в лавке серпантин.
Разменял я наше лето, на вокзалов кутерьму.
Понял только в час рассвета, что обязан одному.

Тому взгляду, той улыбке, тем заштопанным носкам.
За свои считал ошибки, что тебя недоласкал.
И теперь под стук колёсный, под блатную суету —
Сердце гложет червь серьёзный за ту самую, за ту.

А любовь — она не в розах, не в подарках дорогих.
А любовь стоит в дозоре у ворот тюрем глухих.
Это тёплый хлеб из печки, это чай в морозный день.
А любовь, как воск от свечки, греет, даже если тень.
А любовь не терпит фальши, не простит предательства.
Ну а я всё понял… дальше от её сиятельства.

До тебя я жил с обманом, строил замки на песке.
А с тобой я стал нормальным, на своём стоял мирке.
Ты носила передачки в тот холодный, злой казён.
Я читал твои записки, каждой строчке был прощён.

На свободу вышел хмурым, мир вокруг, как злая клеть.
Старым стал я, но не с дуру — просто начал я жалеть.
Не вернуть тех дней погожих, где мы в Летнем саду спим.
Стали жёстче моя кожа, лишь душой твоей храним.

Бьют куранты на Спасской, новый век стучит в окно.
Только время старой лаской гладит рваное сукно.
Помню руки твои, Люба, помню запах волос, льна.
Достучаться бы сквозь трубы, где гремит сейчас война…
Где ты, милая, как встала? Как там дочки да сыны?
Я дотягивал до малой в ожидании весны.

Догорает папироска, звёзды падают в Неву.
Я задам Христу вопросы, почему я здесь живу.
Без тебя мне мир — сторожка на окраине полей.
Подожди меня немножко, я вернусь к душе твоей.

Тишина… гитарный гриф… шорох стареньких ботинок…
Этот мир несправедлив к тем, кто жил без половинок.