песчаный дьявол

песчаный дьявол, старый мой товарищ,
ты снова встал из золота песка,
нам ночь чадит над пеплами пожарищ,
и жар стучит в измученных висках.

ты помнишь юг? где в бронзовой оправе
луна плыла над гривами коней,
где все клялись не спрашивать о славе,
а пить зарю из выжженных камней.

там ветер пел над черными шатрами,
там лев во тьме тяжелый след волок,
и мы с тобой кровавыми губами
ловили соль у высохших дорог.

ты хохотал, сыпучий и двурогий,
и звал меня за гибельный предел,
а бог войны, роняя взор свой строгий,
над мертвым солнцем царственно сидел.

и я пошел, до глупого счастливый,
в ту даль, где мир был пламенем объят,
и каждый куст, пусть самый некрасивый,
шептал мне : «мертвых не щадят».

а за барханом медленно и ало
вставал рассвет, жестокий, как клинок.
и сердце под ребром напоминало
о сотнях неизведанных дорог

ты шел вперед, смеясь почти по-братски,
сквозь рваный зной и желтую метель,
и голос твой, бродяга басурманский,
звенел, как раскаленная свирель.

над нами птица, черная от жара
кружила молча, чуя скорый пир
и вся земля, от края и до края
дышала, словно раненый эмир.

тогда я понял : юность миновала
но кровь моя не стала холодней;
во мне пустыня бурею вставала
и била в грудь копытами коней.

ты мне сказал : «смотри, как гибнут царства,
как сталь ржавеет в пальцах у рабов;
но хуже смерти - древнее коварство -
смеяться там, где плакала любовь».

я опустил ладонь на рукоять
и стих самум за рыжею грядою;
мне поздно было сердце укрощать,
оно уже сроднилось с высотою.

песок шуршал у стоп, скрипел в зубах,
дрожал мираж над срезом ятагана,
и кто-то шел за нами впопыхах
по тонкой кромке дальнего бархана.

песчаный дьявол, старый мой товарищ
ты звал меня туда, где гибнет плоть;
но та, чье имя в сердце не состарить
сумела даже смерть перебороть.