Страсти по Нобелевке

1.
Альфред Нобель, изобретший порох
(Анька говорит, что - динамит),
дал возможность шляться по просторам
войнам, где никто не победит.

А потом опомнился, бродяга,
столько душ невинных загубя!
Нам и человечеству во благо,
создал фонд по имени себя.

В физике мы с Анькой не меркуем,
правда, был на химии в цене...
А за то, что нынче не быкую,
можно дать и премию вполне.

Накопились в банке денег кучи,
мне ж за трёшку засветили в глаз!
Только эту премию получим, -
морды будут бить уже за нас.

Из ментовки, значит, приезжаю, -
шлю запрос. Какая там страна?
Присуждайте, я не возражаю.
Утром - дома, прямо с бодуна.

2.
Как всегда по осени
присуждают Нобеля.
Нам бы что подбросили —
мы б тут сразу ожили.

Уйму средств истратили —
с планетою делились,
а у нас писатели
без денег истомились.

Люд от горя корчится,
туннель готовы рыть, —
каждому ведь хочется
по-лёгкому срубить!

Без бабла не собразим
похмеляться чем с утра.
Вот, допустим, Юлий Ким —
так его давно пора...

А, возьмём, к примеру — Кушнер,
стоит премий тоже.
Он же годы на закуске
продержаться может!

У него приятель был —
некто Ёсик Бродский,
вот кто ел и вот кто пил,
да и свой был в доску!

Прикатил он в Швецию,
посмотрел медали.
— Дайте мне штукенцию! —
и тут же ему дали...

Но норвежский комитет
нам ответил чётко: "Нет!"
Из Стокгольма подтвердили
отрицательный ответ.

Тоже, мол, писатели,
художники эпохи,
дум законодатели,
развелись, как блохи!

В мире эпидемия,
вы это пережуйте!
Хрен вам, а не премия —
идите и бомжуйте...

Ну, короче, всех послали
прямо до Саратова.
Никому её не дали —
одному Муратову.

Дочь приехала на “Бентли",
сам Песков прислал привет.
Горбачёв: — Займёшь ли, нет ли? —
спрашивал уже чуть свет.

Коллектив стоял под дверью.
Награждённый для своих
объяснил без лицемерья:
— Деньги — детям, фиг вам их!