Дура

Однажды в зависимость от парня я впала,
Любовью почему-то упорно её называла.
Началось все из уст за моею спиной
услышала фразу такую, что сердце разбила —
но ведь не в первой,
от того, кого якобы нежно любила
и в тайне храня своих чувств огонёк,
потушить я сумела сама фитилёк.

Долго пришлось его запах смывать,
его тишину с души соскребать.
Я бы хотела забыть этот звук,
но он в меня врос, как предательский друг.
И дом, где я счастья могла проживать,
стал клеткой для тела, где душа постигала
пределы боли, печали и долгих страдальческих мук.

Исчезло желание нравиться, петь,
осталось стоять на камни смотреть,
подобные сердцу, что билось в груди.
Окаменело оно от того, что осталось совсем и давно позади.

И после убить себя захотелось —
сложились условия, словно на грех,
для дуры, которой когда и хотелось
любви, а не этих плотских утех,
с той фразой, застрявшей во мне на войне,
я всё же живу, как с кинжалом в нежной спине.

Но знаешь, кто выжил? Кто встал и пошёл?
Кто вкус воспитал на обломках и пыли?
Кто любит мужчину за тысячи милей?
Кто пишет стихи, кто кричит в пустоту,
кто выбрал себя, а не ту немоту,
душевную грязь и слепоту?
Кто тело больное несёт, как свой крест,
но всё же из дома выходит окрест?
Кто знает теперь, как себя выбирать?
Кто носит внутри бриллиантовый акт?

Та самая дура. Та самая я.
Живая. Родная. Ничья и твоя.

А он, тот, кто посмел, —
остался живым, невредимым, в долгу
перед Жизнью, которую я для себя клянусь сберегу.