поэма Ангел Смерти

Ангел Смерти
Тяжёлый сумрак надвисал над домом,
И ночь-старуха с огненной клюкой
Стучала по небу глухим и страшным громом,
Взирая грустно в окна хладной мглой.

Змеились грозно тучи кучевые,
Закрыв собою бездонный небосвод,
Гнулись от бури дерева кривые,
И жёлтый лист кружился в хоровод.

Воронов чёрных дикий крик раздался,
Спустился Демон на земную твердь.
Всполох молнии на медном лике отозвался —
Почуял Он рабыни Божьей смерть.

Мрак со стен глядел глазами пустыми
На кроткий свет пылающих икон,
Где над парчой у гроба молодой Княгини
Седой священник пел заупокойный канон.

Жёлтые лица скорбящих тонули
В могильной бездне, в ледяном безмолвии.
От страшного горя все мысли заснули,
Лишь муж рыдал у гробового изголовья...

Свет угасал, и только воск свечей
Пылал во тьме, как грозные десницы,
И веял холод от немых камней
В застывший лик её убийцы.

То был старый царь — супруг
Покойной ныне трепетной девицы.
В недрах души его гнездился злой недуг —
Ревность лютая к своей царице.

Любил княгиню старец без остатка,
Всей чёрной думой, с сивой бородой.
А ей, несчастной, было душно, гадко:
Его безумство изнывало, как гной.

Зло сухими пальцами за горло
Душило жизнь её святую, молодую,
И сердце девы старика отторгло,
Удар ножа прервал судьбу земную.

Окаменело чёрное лицо венеценосца,
От лютой беды на всех взирал он грозно.
Искал врага, как бешеного пса,
Да только очи отворились слишком поздно.

В тот жуткий час хватил его удар,
Приступила к телу смертная хвороба.
С протяжным стоном грешный государь
Пал ниц на землю у дубового гроба.

Сгущалась тьма полуночным великаном,
Вплетаясь в древние, безмолвные стены,
Укрыла залу траурным саваном,
Исчезли блики, не осталось даже тени.

Разбежались люди от страха кто куда
Перед приходом этой страшной силы.
В палаты царские вошёл сам Сатана,
Чтоб вырвать жертву из сырой могилы.

Ибо она была несказанно красива —
Сам луч дневной пред ней казался блекл,
И так горда, небесно-горделива,
Что ради глаз её горел и гимн, и пекло.

Там, за пределами земли, у огненной реки,
Князь Тьмы соткал несчастную судьбу:
Боялся Он святой и чистой, как огонь, любви
И отдал деву в жёны ревнивому царю.

Чтоб та в безумном браке душу погубила,
Предав себя греху в смертельной драке.
Ведь одного она из всей вселенной лишь любила —
Царевича, чью жизнь сгубили вурдалаки.

О, сколько горьких слёз она пролила
За эту погребённую, несчастную любовь!
И как же ненавидела царя-узурпатора,
На чьих руках запеклась родная кровь.

Злая зависть проснулась в отцовском чреве,
И, проклиная немощь и седую старость,
Убил он сына в лютом, пьяном гневе,
А Сатане принёс тоску и радость.

И слышны стали тяжкие шаги
Во тьме палат, у царского порога.
Заплясали факелов змеистые языки,
И исказилась в ужасе царёва рожа.

Пробудился страх в полуживом звере,
Царь обо всём на свете вдруг забыл:
Почуял Смерть в явившемся Люцифере,
А Тот безжалостно на череп царский наступил.

И хрустнула кость старого царя,
Да так, что в гробу княжна встрепенулась.
Принял образ царевича хитрый Сатана,
И силой адской жизнь к ней вновь вернулась.
«О царевич милый, Георгий, сон ли это был? —
Произнесла очнувшаяся Ольга. —
Ведь твой отец тебя безжалостно убил,
И я наложила на себя руки...» —
Добавила она с тоскою горько.

«О нет, моя царевна, это твоего сна
Лишь призрачные, вековые муки!
Я жив, и ты жива», — вероломно рек Сатана
И поцелуем хладным осквернил
Княгини белые, проснувшиеся руки.

Змеиному коварству не было границ,
Закипела в чёрном теле ледяная кровь.
И даже слёзы лжи катились из-под ресниц —
Всё, чтоб украсть её чистейшую любовь!

Вдруг свечи вспыхнули зелёным чадом,
И мрак рассеялся в палатах золотых.
Не знала Ольга, кто пирует рядом,
Не видела чертей и призраков ночных.

Взглянула дева на Распятие Христа,
Вспомнила Его священные мучения,
«Георгия» нежно обняла за уста
И в мыслях попросила у Творца благословения.

Сатана любовной лестью Ольге слух манил,
Душа её почти запуталась в сетях...
Но в этот миг пред ними встал Архангел Гавриил,
И дева увидела в глазах «Георгия» дикий страх.

Глаза возлюбленного стали ярко-красные,
Словно из печи раскалённый уголь,
И обрели черты звериные, ужасные,
И встали рога над головой, как медная купель.

И началась за душу трепетную битва
Между предвечным Добром и злым Грехом.
Мечи взвились, остры, как бритва,
И Гавриил сразил врага своим огнём!

Забрал Он Ольгу в Рай Небесный,
И встретила она Георгия у Божьего креста.
И в райском саду живут они жизнью чудесной,
А Тьме и Греху — позор на вечные века!