И ничего нет больнее, чем разбитое сердце

 
Положив телефон на стол, он взял чашку и сделал глоток остывающего кофе. Вкус показался ему слишком горьким и бумажным.  Мимо окна прошла женщина в сером пуховике,  с пакетом из супермаркета Рими. 

Он проводил её взглядом, машинально выстраивая сюжет  –  что у неё в пакете,  куда она торопится, кто ждёт её дома.  Просто чтобы отвлечься. Но мысли всё равно возвращались к сообщениям и снимкам в чате. 

На этот раз блокировка не принесла ему облегчения.  Жест, который раньше служил надёжным щитом, отсекающим виртуальный мир от реального, вдруг показался бесполезной полумерой. Реальный рейс из Стамбула невозможно было отменить одним нажатием пальца. Отлаженный алгоритм дал сбой.

Он ещё раз посмотрел на дату и время  вылета. До часа "икс" оставалось около трёх недель.  Внезапно у кого-то на телефоне заиграла мелодия.  Этот мужской вокал  – пронзительно-наглый и одновременно надрывный - он узнал  сразу. По южной, раскалённой манере, в которой сквозила надменная, но уязвимая грация :
 
Well, there's broken silence
By thunder crashing in the dark
And this broken record
Spin endless circles in the bar
This world can hurt you
It cuts you deep and leaves a scar
Things fall apart, but nothing breaks like a heart
Hmm and nothing breaks like a heart

Губы его тронула едва заметная усмешка. Хорошо, что суеверие не относилось к его слабым сторонам, иначе он бы сейчас усмотрел в этих словах пророческий знак.  Рассчитавшись за эспрессо, он вышел из кафе.