Одесса. 907 дней

Сегодня ночь гремит, гремит, гремит…
Вгрызаясь в наледь тел и битых плит,
Сдирает кожу с облаков до волн кровавых.
Четвертый месяц мечется война,
Застряв как кость на семьдесят три дня
Перед одесским монолитным валом.

Сегодня город непривычно нем и глух,
Лишь крики чаек сиротливых режут слух -
Последний борт покинул порт перед рассветом.
И бьет озноб. И небо холодит.
Уж месяц как маяк почти убит.
Чернеют остовы причалов как скелеты.

Глаза закрою – видится мне бриз,
Качают волны шлюпки вверх и вниз…
Сочится солнце в абрикосовые кроны.
Лазурный берег… он еще живой,
Хоть стал давно сплошной передовой,
И тянет порохом по шхерам и затонам.

Мой город пал. И опустил свой щит.
В нем каждый камень, каждый куст болит.
Ползет блицкриг румынский по кварталам…
Копает осень в сорок первом рвы.
Пустеют в гетто тесные дворы.
И тысяч жизней, будто не бывало.

Зашорил ветер по фонтанским далям мглу.
Людей с детьми ведут.., ведут.., ведут…
И только щелкают затворы средь прицелов.
Здесь Сара, Авраам, Ашер, Давид…
Еврейский след раздавлен и разбит.
Всю ночь тела их в петлях стянутых скрипели.

Заполнен Дальник. В четырех больших складах
Вплотную люди жмутся. Всё в дымах…
Мелькают лапы и носы тряпичных зайцев.
Звучит команда:
- Пригатестет… Фок!
Льет пулеметный дождь свинец в острог,
Огни от факелов у серых стен глумятся.

Кричат в безумье сорок тысяч(!) душ.
Горит, коптит  растерзанная глушь,
И мечутся, и пули ищут тени.
Растерзан город. И распят живьем,
И смешан с пылью, сажей и жнивьем,
На девятьсот семь дней прикованным к мишени.
 
                13 июня, 2026