Ой, Зин, ты лучше помолчи

Я молчу, когда ты злишься,
И стараюсь не дышать.
Но ты всё равно находишь повод,
За что можно отругать.


Я как собачка пред тобой на цырлах,
Готов исполнить твой любой приказ.
А ты опять: то я в подушке смял перину,
То твой не так я выполнил наказ.


Я в холодильник молоко, как ты учила,
У правой стенки, не на дверце, положил,
И ударение в слове «позвонишь»
В словаре по ударениям заучил.


И колпачок от зубной пасты
Закрутил я по резьбе,
Чтобы не было причины
У тебя вновь придраться ко мне.


Каждый носок в носке лежит на месте,
Обувь в ряд на полочке стоит.
А ты опять на нервах дышишь,
В глазах твоих — холодный вид.


Ловлю твой взгляд, ищу в нём одобренья,
Но ты молчишь, нахмурив грозно бровь.
Мои старания — лишь повод для сомненья,
Вскипает в жилах недовольства кровь.


Я жду команды «голос» или «место»,
В твоём суду приговорён без следствия.
Твой приговор мне слишком хорошо знаком:
Месяц без секса под твоим железным каблуком.


Ты снова не в духе, что-то снова не так,
Вновь тебя раздражает какой-то пустяк.
То я не так повёл с твоёй мамой,
То я твоей подружке нагрубил.
То я соседа послал к такой-то маме,
То жизнь молодую твою загубил.


Ты начинаешь голос повышать,
Смотрю в глаза, пытаюсь угадать,
Какую блажь ты выдумаешь снова,
Не смея вымолвить в свою защиту слова.


Опять ты начинаешь спор,
Заводишь свой привычный разговор.
Глаза горят, и голос на пределе,
Когда же этот беспредел заткнётся в самом деле?


Опять ты, Зина, за своё,
Ну сколько можно, ё-моё!
Тарелки в кухне дребезжат,
И стены в комнате дрожат.


Твои слова — как острые иголки,
Разбили все тарелки мы на полке.
Соседи сбоку через стену нам кричат,
Соседи снизу стучат по батарее.
Угомонись, пока не вызвали наряд,
Нам нужно успокоиться быстрее.


Ты на кухне гремишь посудой,
Снова ищешь во мне изъян.
Я сегодня терпеть не буду,
Я от крика твоего без водки пьян.


Довела ты меня до края,
В горле комом стоит ответ.
Я сижу, кулаки сжимая,
Выключая на кухне свет.


Я не железный, я могу сорваться,
Не надо со мною так задираться.
Терпенье тает, словно снежинка на ладони,
В этом море крика душа моя тонет.


Градус в ругани растёт до предела,
Видит бог, ты сама этого хотела.
Ещё секунда — и я взорвусь,
В своих словах с матом в ударениях не ошибусь.


Ой, Зин, ты лучше помолчи,
Не зли меня и не кричи,
А то я так поставлю ударение,
Что из ушей твоих, из мозга потечёт варенье