Кто-то пусть презрительно поморщится

Кто-то пусть
презрительно помощится,
Горд своим
плебейским графским родиком -
Мать моя
была всего уборщица
И раба
трёх соток огородика.

Сорок два рубля
своей зарплаточки
Приносила
нам на пропитание.
Наша жизнь,
заплата на заплаточке,
Вечное
под небушком скитание.

Жили тяжело,
но  любо-песенно,
Дружно и открыто жили,
с верою,
И мечтали:
радужно и весело
Станет всё,
что грустное и серое.

И любили
так светло и искренно,
Бескорыстно,
сердце лишь и слушая,
И сияли
фейерверка искрами:
"Ты моя единственная,
лучшая!" ...

Всё сейчас не так ...,
всё огрубевшее,
всё расчётно-лживо
и двуличное,
Все спешат
урвать, как угоревшие,
Если и не всё,
то хоть частичное.

Искренности нет
и нет доверия.
Всюду подозрительность
всеобщая,
Словно безысходно
всё в преддверии
И в конце -
одна всего лишь
опция ...

Долго ли ещё
такое длиться
Будет на земле (?),
но непременно
Бог Всевышний
осветить нам лица
К лучшему
для всех нас переменой.

Ибо для чего тогда
вся эта
Жизни красотища
и отрада,
И его прекрасная планета,
Нам другой которой
и не надо!