На 180 градусов к... Глава 26. Ночная смена

Предыдущая глава:
http://stihi.ru/2025/08/31/7404



20 марта 1929 года.
Угол Rush Street.

- Со мной нечего фамильярничать, Хейден, я не очередная  впечатлительная девка! - вовремя отставив трубку телефонного аппарата, я услышал на том конце провода просверливающий барабанную перепонку, глухой удар. – Я осознаю, что ты давно мнишь себя обворожительно-ушлым мальцом, но, знай…

Я устало потер переносицу. Кларк был добрейшей души человеком, которого могло вывести из себя лишь одно решение его визави – пропустить мимо ушей хоть один приказ. Его распоряжения никогда и никем не только не обсуждались, они не должны были быть подвергнуты и мизерной ноте сомнения. Впрочем, именно эта паршивая черта характера и обеспечила ему подобную "высоту". Простое молчаливое понимание этого и давало мне бесценную возможность по сей день сохранять единственный глаз и не беспокоиться о его бесследном исчезновении в дальнейшем. И все же, порой, пощекотать боссу и товарищу по совместительству нервы, разбавив череду его уныло протекающих будней парой глотков перцовой настойки, было делом принципа.

- Говард, я, кажется, говорил уже тысячу раз - у меня все под контролем. Я понятия не имею какой чехарды, и кто тебе наплел… - умышленно растянул я последние слова, отчётливо зная имя виновника этого разговора, - Но уверяю тебя, небольшая очаровательная спонтанность не нарушит твою схему, а, возможно, и напротив – даже усилит задуманное.
В трубке раздавался треск и раздраженное сопение. Я усмехнулся.
- "Вечеринка" без дамы. Ты правда считаешь, что это не вызовет подозрений? Мужчина моих лет…

- Может быть мне оплатить тебе пару недель в госпитале, Хейден, чтобы тебе там уши прочистили, как следует?! - рявкнул Кларк. - Был приказ - никого постороннего в это дело не впутывать. Или ты меня не ясно расслышал?!

- Со слухом у меня все так же прекрасно, как и со зрением, Говард. Ты же знаешь, - устало подперев стену телефонной будки, я выпустил облако дыма в сторону откровенно вызывающего портрета местной певички, криво прилепленного к стеклу. - Послушай, я всю ответственность беру на себя. Мне пора повзрослеть, точно, а?

- Ещё бы, Хейден, - скептически хмыкнул он. - В противном случае ты бы у меня вылетел отсюда живее монашки, ненароком заплутавшей в бордель.  Я воплю от восторга, приветствуя твое озарение. Буду вопить еще громче, если твой пубертат будет протекать под эгидой более целесообразных методов.

Я вдавил сигарету в дверной косяк. Разговор незапланированно затянулся.
- Нравится тебе это или нет - я не собираюсь ничего менять, - кашлянув в кулак, произнес я. – Появление с Тамасом привлечет куда больше внимания, тебе и самому это хорошо известно. Моё предложение только на руку, не так? Давай закончим.

На том конце повисло густое тяжелое молчание. Я знал, что мой многоуважаемый босс не приемлет подобного тона, но этот бессмысленный спор уже начал порядком мне надоедать. Пару минут спустя в трубке раздалось ледяное:
- Если что-то пойдёт не так, Хейден, - я с тебя три шкуры сдеру, имей ввиду.

- Не терпится ощутить, - мою ироничную усмешку оборвал характерный щелчок, оставив за собой серию прерывистых гудков.

Я задумчиво достал сигарету и, зажав её между зубов, неторопливым шагом направился в сторону сквера. Дело было сделано, однако никакого облегчения я не ощущал. Говард, как всегда, сожмет горло стальной хваткой и будет трясти, пока не выведает все до мельчайших деталей. Вот только я прекрасно понимал - об истинных причинах пребывания мисс Росс на вилле старине Кларку лучше не догадываться.


***

22 марта 1929 года
Barrington Hills.

Не могу припомнить сколько огромных коридоров мы пересекли, в памяти осталось только то, что каждый последующий был все шире и, как будто, все более удушающе-людным. Впереди мерцал хрупкий силуэт горничной, ее шаг был довольно размеренным, однако я едва поспевала за ней, взволнованно прижимая к груди призрачную коробку. "Оно ваше". Слова Джона тягучим раскатом плавили уязвимое сознание, вызывая тревогу и смятение. Ещё утром я не верила, что согласилась на всю эту авантюру. Стремительная, но гнетущая поездка, особняк, напыщенные гости, хозяйка торжества…Теперь же Джон вынуждал меня уверовать в то, что это происходит со мной, да, в довесок ко всему, вот так.

- Располагайтесь, мисс… Росс.
В руках Клары звякнула увесистая связка, стремительно вырывая меня из раздумий. Я растеряно подняла глаза. Отправляясь сюда, я рассчитывала на невзрачное спальное место, максимум, в каком-нибудь крошечном домике для прислуги, не более, здесь же... Моему взору предстала отдельная, светлая, будто келья монаха, и довольно просторная комната, что несколько озадачило.

Убранство было минимальным и, на первый взгляд, довольно незатейливым, но в то же время каждая вещь здесь была оригинальной и с лёгкостью могла увлечь какого-нибудь закоренелого авангардиста.

Прилегающую к стене большую кровать венчала высокая спинка в форме позолоченного круга. Она напоминала перину, заботливо постеленную самому солнцу. Мягкий блеск плавно переходил в тёмный деревянный каркас, сплошь испещренный невиданными древними символами.
Обилие тончайшей резьбы ручной работы - изысканная смесь мавританских и восточных мотивов придавала мебели почти музейный вид и отыгрывала доминирующую роль в интерьере. Она напомнила мне рисунки из папиных книг, которые я в детстве любила умыкнуть из его кабинета. Внезапная мысль вызвала улыбку, на секунду позволив мне ощутить некое подобие "дома" в этом чужом для меня месте.
Непрерывный узор, очерчивая каждую деталь, овивал изделия колдовским шёпотом шаманских сплетений, словно приглашая зрителя открыть тайны ветхих манускриптов и погрузиться в необъятный потусторонний мир. Меж древесных линий шкафов и трюмо кокетливо мерцали тонкие латунные и медные вставки, вылитые в форме диковинных цветов и животных, пришедших из нездешних легенд. В свете настенных светильников они вспыхивали то здесь, то там приглушённым металлическим блеском, будто подмигивая неспящими глазами.

В углу, неподалёку от круглого столика, опора которого напоминала хищно сложенные кольца готовой к броску змеи, стояли часы. Четыре циферблата, зорко смотрящие во все стороны света с деревянного куба, будто стражи несли ежечасный дозор. Они гордо восседали на ножках, вырезанных в виде величественных мавританских арок, меж резных линий которых мерцали тонкие вставки слоновой кости.

Освещали помещение не менее своеобразные бра-медальоны. Сродни маленьким древним щитам, они охраняли каждый уголок моей временной обители. Самое сердце светильников было выточено из эбонизированного дерева, с тонкой инкрустацией слоновой кости и олова. Я завороженно коснулась свисающих кисточек и провела пальцами вдоль деревянного шпиля, пронзающего медальон насквозь. В центре проступал пергамент с символическим изображением солнца - свет нежным касанием проникал сквозь него в помещение, задерживаясь в узорах, и неспешно заглядывая в комнату. Эта деталь филигранно создавала атмосферу мистичного уюта, придавая здесь каждому уголку особую ауру.*2 Неужели забота Луизы о комфорте персонала так широка?

- До конца уикенда эти покои ваши. Если вам что-нибудь понадобится, вы можете воспользоваться оповещателем,*1 - кивнула горничная в сторону бронзовой стрекозы с ярко-зелёными тонкими мозаичными стеклянными крыльями, контрастно выбивающимися из общей кремово-кофейной гаммы. - Кто-нибудь из персонала непременно к вам подойдёт.

Получив от девушки обещание, что ближайший час меня не побеспокоят, я закрыла за ней двери на ключ и с ногами забралась в кресло-качалку. Казалось, вся дорога в Баррингтон отняла меньше сил, нежели пара десятков минут на вилле. Удаляющиеся шаги горничной постепенно затихали. Я облегченно выдохнула и задумчиво провела пальцами вдоль выгравированной на коробке надписи. "И что же прикажете с вами делать, мистер Хейден?..."

***

Бережно разложенное на кровати струящееся вечернее платье не давало мне покоя вот уже добрых полчаса. Геометричные складки, лишённые вычурных пайеток и отдавшие своё предпочтение благородству и фактурности ткани, дышали нетронутой внутренней чистотой. Работа была подлинно безупречной, это невозможно было не признать.

Плавные волны оливкового цвета отливали мягкой бронзой, стыдливо теряющейся в изгибах вечернего платья. Крепдешин, искусно сшитый косым кроем, ниспадал скользящим невесомым шлейфом до самого пола. Заниженная талия была подчеркнута не линией, а самим движением ткани: невесомые складки поэтично сходились на бедре, находя свое завершение в игриво удерживающем их бронзовом кольце.

Вдохновлённое античными мотивами, закрытое спереди и до неприличия оголяющее спину, оно было призвано бороться с современными правилами и запретами, навязанными обществом. Ни малейшего намёка на корсет, скованность движений и неудобство, сопутствующие жизни любой современной представительницы слабого пола.

Единственной олицетворяющей кричащую роскошь нотой наряда была горловина. Широкая полоска ткани легко, но уверенно обхватывала шею подобно победоносному венку и по всей длине была расшита изящной вышивкой ручной работы. Бронзовые нити люрекса сплетались в символичный узор расправленных крыльев. Продолжением ей служил раздвоенный шлейф, вдоль которого лёгким касанием бежали тонкие мерцающие нити. Словно небо обронило на ткань горсть огненной звёздной пыли, оставив на ней таинственный след комет.

Слишком подходящее к случаю. Слишком дерзкое. Это платье, лишённое нарочитой мишуры, олицетворяло тихий, но в то же время бойкий манифест свободы. Бескомпромиссно врастая в саму суть моего внутреннего восприятия жизни, оно с той же силой её отторгало.

Мне не давал покоя внезапный жест подобной добродетели в мою сторону. Безусловно, я осознавала, что Джон в какой-то мере обязан мне и, вероятно, была бы благодарна за оплату ремонта платья, но на этом все. Уязвленное достоинство подбивало меня оставить все, как есть и спрятать подарок куда подальше. Но теперь все усложняла одна маленькая деталь, которую я опрометчиво упустила из виду перед поездкой.

Насколько высокой была вероятность встретить здесь кого-то из знакомых моих родителей? Работа не приносила им баснословных денег, однако богатые клиенты отца и матери в последствии нередко становились завсегдатаями нашего дома, спешно переходя в ранг друзей и знакомых. То, что я знала наверняка - немало из них отдавали предпочтение Баррингтону, как идеальному месту для уик-энда и вполне могли знать Луизу. Такого рода вечеринки были созданы для ограниченного круга людей и только сейчас я осознала, насколько недальновидным было мое решение отправиться сюда.

Скромная роль репетитора меня вполне устраивала. Выступая же на подобном вечере, я рисковала вызвать миллион вопросов у родственников. Этого никак нельзя было допустить. Не сейчас, когда всё и без того... непросто. Слиться с публикой и максимально не привлекать к себе внимания – это и есть наибольший подарок, который я могла себе преподнести сегодня. Подойдя к трюмо, я взглянула на себя в упор. "Три дня. Три чёртовых дня на вилле..."

***

- Знаешь, Джон, кажется, я несколько погорячился тогда. Думаю, я обязан попросить прощения у мисс Росс, при случае.
От безмолвного неодобрения в тоне напарника, стакан у меня в руке опасно заскрипел.

- С удовольствием уделю твоим ребусам пару минут, Виктор, но только не сегодня, - раздражённо бросил я, пропустив последние слова компаньона мимо ушей.
Состояние Луизы не давало мне покоя. С одной стороны её внезапная безудержность сегодня могла сыграть нам на руку. С другой - меня волновал вопрос безопасности нашего скромного дела. Как бы излишний шум на вилле не привёл сюда кого-нибудь из дружков её яхонтового папочки.

- "С ней нам не избежать проблем", кажется так я выразился тогда? - иронично напомнил он, красноречиво кивнув в сторону винтовой лестницы. - Однако...

Нехотя проследив за взглядом Тамаса, я замер. Внутри словно кто-то передернул затвор. От вида тонкого изгиба спины, склонившейся над роялем молодой женщины свело скулы. Насупленные брови, курчавый локон, небрежно выбившийся из пучка, тонкие пальцы, мягко отстукивающие ритм по крышке рояля. Механически достав сигарету из слегка помятой пачки Честерфилда*3 я медленно зажал её между зубов и шумно затянулся... О коробке спичек, всё ещё безмятежно покоящихся на дне правого кармана фланелевых брюк, я напрочь забыл.

***

И что только он нашёл в этой женщине?! Захлопнув дверь комнаты, я буквально сорвала с себя серьги и остервенело бросила их в дальний ящик комода. Сегодняшний вечер заставил меня почти возненавидеть имя несчастного Джелли Мортона*4

Праздная жизнь, которую вела синьорина Фиоре, очевидно была и без того полна развлечений, вероятно, поэтому её рьяный интерес ко всему молниеносно угасал, не успев набрать обороты. Вопросы рождались в этой смазливой голове со скоростью света, ответы, однако, синьорину, не слишком заботили. Подтверждением этому служило произошедшее сегодня с мистером Мортоном.

Скандальная личность Джелли словно рождала почву для самых противоположных разговоров - одни восхищались его новаторским взглядом, уверяя, что он, ловко обуздав клавиши инструмента еще ребенком, заключил сделку с дьяволом. Других интересовала его неоднозначная юность - в четырнадцать он уже сидел за пианино в борделе, мастерски утаивая это от собственной религиозной бабушки. Третьи, едва в воздухе начинало веять запуском очередного борделя, сбивали друг друга с ног в надежде заполучить роль управляющего, исступлённо желая стать частью нелегального бизнеса Мортона. Пожалуй, этот парень мог увлечь даже младенца. Однако сегодняшняя беседа была настолько пресной, что к финалу мне показалось, что ее предметом была не одиозная фигура Джилли Ролла, а, по меньшей мере, его богомольной старушки.

Джон казался мне крайне рационально мыслящим и то немногое, что пожелала открыть мне сегодня его биография, давало мне понимание, что он, отнюдь, не относился к баловням судьбы. Люди подобного толка, как свидетельствовал мой скромный опыт, поверхностных дамочек вроде Луизы не одаривали и толикой своего внимания.

В таком случае, что привело Джона к этой женщине? Вечером он становится на мою защиту, будто их с Луизой ничего не связывает. И в то же время, стоило мне увильнуть от полой дамской болтовни на пять минут в уборную, как Луизы и след простыл. Безусловно, это было бы прекрасным дополнением к вечеру, если бы не одно "но". Вместе с ней предпочёл раствориться и мистер Хейден.

***

Бессонная ночь, полная тревожных мыслей, привела меня в небольшую заброшенную библиотеку. Гости здесь бывали редко, однако хозяин виллы, который, как мне удалось понять из разговоров, велел в его отсутствие тщательно следить за чистотой и порядком книг.
Освещая лампой корешки, я брела вдоль полутёмных стеллажей, в надежде найти хоть что-нибудь не на итальянском и, вскоре с улыбкой сделала вывод, что, хозяин виллы неистово отвергал американский язык и культуру. Должно быть, этот человек был крепко привязан к берегам Тосканы, откуда родом была и Лу. Но в отличие от отца, синьорина не слишком жаловала итальянский и вспоминала его лишь в те моменты, когда нужно было бросить крепкое ругательство в лицо собеседнику.

Изучив ещё пару секций, я перевела взгляд на нижние полки и, подобрав полы халата, опустилась на пол. Моё внимание привлекла потертая от времени деревянная конструкция. Здесь, в маленьком углу покоилось собрание альбомов с карточками на немецком языке*5, несколько сборников сказок и женские романы на английском. Потрепанные корешки безмолвно свидетельствовали о том, насколько сильным был к ним интерес владельца.

Взглянув на один из альбомов с карточками, я вспомнила свое далёкое детство. Там и тогда, будучи еще совсем маленькими девочками, мы с Мирой сутками напролет околачивались возле шоколадной фабрики. Мы неустанно лелеяли надежду хотя бы на миг заглянуть в один из этих, кажущихся тогда почти сказочными, ярких альбомов, тех, что так часто приносили с собой другие дети, толпящиеся с родителями в очереди, в ожидании новой порции шоколадных конфет. И вот, наконец, пусть и один единственный раз, но все же наши мольбы были услышаны - какой-то мальчишка, очевидно, на радостях забыл свой альбом около расположенного недалеко от фабрики магазинчика. В тот день наш ликующий вопль, казалось, слышал весь город.
Мы целых двадцать минут жадно поглощали глазами, еще сохранившие аромат конфет, картинки самых разнообразных животных. Она, виртуозно пародируя льва, самозабвенно расхаживала по двору и громко цитировала факты, прочитанные в альбоме, мне же оставалось лишь только хохотать до боли в животе. Безусловно, наше счастье не могло длиться вечно, и беспечный маленький растяпа не мог не напомнить о себе. Едва завидев его разъярённую фигуру на горизонте, мы стремглав бросились наутёк. "Глаза навыкате, пунцовая физиономия… А его щёки ты видела? Прямо как у разъярённого индюка - того и гляди лопнут!" - потом еще долго вспоминала Миранда. Сейчас же я смотрела на альбом и не верила собственным глазам. Казалось, с того времени прошла целая жизнь.

Внезапно, ностальгическую чехарду мыслей прервал глухой грохот. Я замерла и плотно прижалась к стене. В соседней комнате, служившей кабинетом сеньора Фиоре, что-то происходило. Как мне было известно, хозяин крайне редко посещает виллу и большую часть времени помещение пустовало. Усиленно напрягая слух, я тщетно силилась расслышать хоть что-то, но до меня долетали лишь глухие обрывки бессодержательных фраз.

Удар был слабый, словно в последний момент кто-то всё же успел придержать падающий предмет. Если бы не кромешная тьма, не полное осознание, что в этой части знания должна быть только я, составляющая компанию, разве что, паре кухонных мышей, снующих по коридорам, я бы не придала значения каким-то странным звукам. В то, что какая-нибудь слишком ответственная горничная решила навести порядок сверхурочно в ночную смену, надеясь снискать благосклонность у отсутствующего господина, верилось с трудом. Воры?

В висках лихорадочно пульсировала кровь. Выйти из библиотеки сейчас было не лучшей идеей - скрип двери в полной тишине покажется ночным посетителям оглушительным рокотом. Кто знает, что придёт им в голову, если они меня здесь обнаружат.

Аккуратно прощупывая пальцами стену в надежде найти тонкое место, я на цыпочках кралась вдоль помещения. Внезапно мне в руку вонзился деревянный уступ, заставив прикусить губу до крови. Растирая пульсирующую ладонь, я вдруг обнаружила, что голоса стали звучать немного отчетливее. Глаза почти привыкли к темноте, и я увидела, что уступ немного переместился, открыв небольшую щель в стене. Кто-то любопытный, судя по всему, когда-то наведывался сюда, дабы следить за кабинетом из зазора.

Слабый свет луны, тускло освещающий кабинет, робко выхватил из темноты две массивные мужские фигуры. Один из них возился около рабочего стола синьора Фиоре, а другой щепетильно обшаривал полки цепкой рукой в перчатке.

Они явно что-то искали. Если бы у посетителей не было какой-то конкретной цели, они бы попросту устроили погром в кабинете. Но нет, эти двое работали слаженно и крайне аккуратно.

- Какого дьявола ты не следишь за дверью... - отрывисто прошипел мужчина, торопливо исследуя ящики стола.

Слова резко полоснули хлыстом, перехватив дыхание. Этот низкий стальной голос невозможно было спутать с чьим-то другим. От неожиданности я потеряла равновесие и машинально ухватилась за край стеллажа. Старое дерево тихо, но отчётливо скрипнуло в тишине библиотеки. Вжавшись в полки, я замерла, не решаясь вдохнуть. Было стойкое ощущение, словно каждый удар моего сердца звонким эхом отбивается от каждой стены здания.

- Постой, - пробормотал второй, - Ты слышал?..



=== === === === === === === === === ===

*1 Коллаж: Кабинетный, настольный электрический звонок с кнопкой для вызова прислуги «Сова», бронза, камень, Россия, нач. 20 в.
Электрические оповещатели были широко распространены в начале 20-го века в больших загородных домах, отелях и предприятиях.
Оповещатель может быть рассчитан на любое количество сигналов, и устроен так, что при нажатии кнопки звонит звонок на оповещателе, а индикаторная игла, капля или другое устройство показывает, откуда поступил вызов или сигнал.

Компания Edwards and Company была основана в 1872 году в Норуолке, штат Коннектикут, для изучения нового явления электричества, а также для производства, продажи и установки воспламенителей с газовыми элементами с батарейным питанием. В 1881 году Роберт Эдвардс получил свой первый патент на электрический колокол. Вскоре последовали и другие патенты: оповещатель капельного типа (1882 г.); электрическая зажигалка для газовой горелки для кнопочной работы (1883 г.); и электрический дверной открыватель (1884 г.).

Объявитель - это электрическое сигнальное устройство в виде фонаря или зуммера, используемое в отелях, офисах или дома для отображения источника звонков. Больше информации можно найти в статье: Bells are Ringing: How to Call Your Servant "Downton Abbey" Style.
2* Дизайн комнаты вдохновлен работами Карло Бугатти. Мебель, созданную рукой мастера вы так же можете видеть на коллаже.Так же прилагается лампа, созданная с помощью нейросети для наглядности по описанию в этом стиле.

*3 Chesterfield - Важным моментом в истории Chesterfield стал 1916 год, когда они стали первыми сигаретами, добавившими дополнительный слой обёртки к своей пачке для сохранения влаги.

В 1926 году рекламная кампания «Ударь по моей дороге» открыла новые горизонты для Chesterfield, намекая, что женщины тоже могут курить.

4* Стиль игры Джелли Ролла Мортона сочетал в себе с характерными индивидуальными особенностями. Его творчество оказало большое влияние на развитие раннего джаза, а также на многих музыкантов чикагского джазового стиля и свинга. Если вы смотрели культовую драму «Легенда о пианисте» с Тимом Ротом, то наверняка помните ослепительного и надменного пианиста в белом костюме, который приехал на корабль, чтобы устроить музыкальную дуэль. Так вот, это не вымышленный персонаж, а вполне реальный Фердинанд «Джелли Ролл» Мортон. В фильме его сыграл Кларенс Уильямс III, воссоздав тот самый образ эксцентричного «отца джаза», чьи пальцы летали по клавишам со скоростью пулемета.

5* Этот предмет (см. коллаж) представляет собой старинный альбом для коллекционирования шоколадных карточек под названием Stollwerck's Tierreich ("Царство животных Столверка"), выпущенный компанией Gebr;der Stollwerck (Берлин) в 1903 году под номером 6.

Антикварные альбомы шоколадной фабрики Stollwerck (Gebr;der Stollwerck) — это знаменитые немецкие коллекционные издания конца XIX – первой половины XX века. Компания стала пионером в использовании торговых карточек (вкладышей) для стимулирования продаж, распространяя миллионы литографий по всему миру.

Людвиг Штольверк (сын основателя) в конце 1890-х годов внедрил систему серийных карточек. Покупая шоколад, люди собирали группы из 6 карточек и вклеивали их в специальные альбомы. Каждой карточке соответствовала определённая ниша, рядом с которой было напечатано увлекательное описание с интересными фактами, повествующими о том или ином животном, историческом событии и т.д.

Глава 27: