Небо холодное синим настоем

Небо холодное синим настоем
Тёплое золото клёнов омыло,
Золото пало печальным покоем,
Землю покрыло и тихо остыло.
Я об исчезнувшей кошке тоскую.
Мёртвой, живой – нет, её не найду я.

С улицы взял я бедовую кошку.
Долго у двери она ночевала.
К сердцу по-женски искала дорожку,
Нежно мне ухо лизала, кусала.
Есть у детей её кров, слава богу.
Листья котятами трутся об ногу.

Синее небо и холод небесный
Кроют рассеянным благословеньем
Дом трёхэтажный. Что окнам известно?
День наполняется исчезновеньем.
Частью двора, городского пейзажа
Стала утрата, потеря, пропажа.

Смутно причастны к щемящей утрате
Люди нечистые, пьющие пиво
В смежном дворе, в полусонном квадрате.
Сказано, будет неделя дождлива.
Осень причастна, в неведомой мере,
К горькой утрате, пропаже, потере.

Золото клёнов наполнено светом
Глаз жёлтых опытной умницы Муры.
Жёлтое золото тихим приветом
Падает, гаснет. Ступаю понуро.
Золото клёнов полно её взглядом.
Золото падает под ноги, рядом.

Может быть, сизой бесснежной зимою,
Где-нибудь в дальнем пустом переулке
Встречусь я с нею, чужой, но живою,
Словно столкнусь в одинокой прогулке
С чуть постаревшею бывшей женою.
Скажет мне «меу», в ладони уткнётся.
Только в мой дом никогда не вернётся.

Это виденье, моё наважденье,
Призрак щемящий и странный, ужасный.
Красный ошейник – как след преступленья.
След от ножа – как ошейничек красный.
Рад бы и оборотнем её встретить.
Нежное «меу» услышав, ответить.

9 ноября 1999