День новый с ночью холодно встречается
Джек умер, нет теперь и кошки Муры.
Бомж-кошкоед, убийца, не раскается.
На кресле шерсть от чёрно-белой шкуры.
Тоска, худою лапкой дух щемящая,
Лаская тех, кто больше не вернётся,
К безумию тихонько восходящая,
Чтобы затем лететь на дно колодца,
Мешается с привычным созерцанием
Огромного осеннего заката.
Он кажется забвенья оправданием,
В нём будто растворяется утрата.
Небес закатных свет освобождающий,
Вороньей стаи траурные знаки
Мешаются с печалью обнимающей,
С моей тоской о кошке и собаке.
Закат не знает, как в предсмертном ужасе
Прижались ушки и глаза кричали.
Вороны в дымном небе тихо кружатся.
Устали звать друг друга. Замолчали.
31 октября 1999
Свидетельство о публикации №126061305106
