Ты дома, брат, дыши

Я просыпаюсь раньше ветра, раньше птиц, 
окно ещё полно ночи и сырого неба, 
а мир уже дышит зелёным шёпотом листвы, 
как будто лес читает мне лекцию о радости. 

Я наркоман и философ, 
поэт, у которого в тетради 
растут корни от строчек к облакам, 
хороший парень, который всё время опаздывает к самому себе, 
расхлябанный ученик великой школы бытия, 
где учителя — реки, облака и скрипучие деревья у подъезда. 

Я растаман от Бога, 
я люблю это дело — 
раскурить окно настежь в первый тёплый день, 
дать солнечному дыму впитаться в обои неба, 
сидеть на скамейке дворовой галактики 
и смотреть, как муравьи строят свой космос под ногами. 

Я наблюдатель вселенной 
в растянутой футболке и старых кедах, 
астронавт в костюме человека, 
который вместо скафандра носит рюкзак с тетрадью и термосом чая. 
Это путешествие моего духа, 
межзвёздное плавание по трещинам асфальта, 
где каждый одуванчик — это взрыв сверхновой, 
каждая лужа — чёрная дыра с отражением моего лица. 

Дух мой — реактивный самолёт из кожи и нервов, 
он стартует от сердца, разгоняется до смеха, 
делает вираж над крышами панелек 
и садится где-то в поле, 
где стог сена похож на космический корабль, 
пришвартованный к горизонту. 
Он точно знает маршрут: 
туда, где трава шуршит как тихий регги, 
туда, где ветер поёт псалмы о свободе. 

Джа благослови нас, 
тех, кто ещё слышит ритм в шаге прохожего, 
тех, кто видит свечение в изжёванной сигаретной пачке на земле, 
тех, кто достоин хотя бы попытаться быть честным с небом. 

Сен-семилья, живи вечно 
в любви и гармонии, 
в каждом зелёном трепете, в каждом мягком закате. 
Я верю — ты обладаешь осознанием, 
ты лекарство для души городской и пыльной, 
ты чиста, когда к тебе подходят без жадности, 
ты жива, когда тобой дышат не ради побега, а ради встречи. 

Ты — мудрое, светлое создание, 
ангел мироздания с зелёными крыльями, 
орлица Высшего Света, 
кружишь над крышами, над пробками, над унылыми офисами, 
хранительница разума, 
когда разум вот-вот прольётся через край. 

Ты — благо для всего сознательного человечества, 
которому иногда просто нужен повод 
сесть на корточки у дороги 
и подолгу смотреть, как двигается муравей, 
понимая, что он сейчас занят не меньше, чем любая биржа мира. 

В этой жизни мы связаны прочно, 
узами сердца и смеха, 
узами тех вечеров, когда не хватало слов, 
и мы просто слушали, как растёт темнота за окном. 
Наши пути пересекутся ещё много раз, 
на лестничных клетках, на балконах, в парках, 
в чьих-то дрожащих пальцах, 
и снова ты протянешь мне спасительную руку, 
вытащишь меня за дреды на свет, 
из бетонной усталости — к шуршанию травы, 
из новостной тревоги — к простому шороху дождя. 

Ты поможешь в любом состоянии духа, 
в любой ситуации, когда мысли путаются в провода, 
Сен-семилья — тихий подарок небес, 
на котором нет банта, зато есть запах дождя и лета. 
Я ни за что не променяю эти встречи 
на стерильную тишину, где ничего не болит 
и, значит, ничего по-настоящему не живёт. 

Дай мне, Боже, сохранить 
необходимую степень чувствительности 
к волнам реальности, к её мелким толчкам и приливам, 
к хрусталю детского смеха во дворе, 
к дрожи старого тополя на ветру, 
и всегда оставаться в седле, 
пусть я по колено в сомнениях, 
но с Сен-семильей за пазухой — 
как с талисманом доверия миру. 

Путь зовёт меня вперёд, 
и стук копыт моего упрямого сердца 
поднимет придорожную пыль, 
и в этой пыли закружатся солнечные зайчики, 
как маленькие золотые планеты. 

Тем, кому нечего ждать, 
они всё равно идут в путь, 
с одним рюкзаком, парой строк и тёплой затяжкой рассвета. 
Тем, кто спасён, — 
каждый вдох становится молитвой, 
каждый шаг — продолжением песни земли. 

Я наркоман и философ, 
но сейчас, в этом утре, 
я просто человек, 
который гладит ладонью шершавую кору дерева 
и слышит: 
природа смеётся, 
природа говорит: 
«Ты дома, брат, 
дыши».