Чертовски манила

Чертовски манила даже одетой —
не телом, не жестом, не блеском в глазах.
А чем-то таким, от чего незаметно
теряются люди в чужих именах.

Ты шла сквозь мой день, не касаясь ни слова,
но всё в нём меняло привычный чертёж.
И мир становился мучительно новым,
лишь стоило вспомнить, как ты живёшь.

Я не искал тебя — это неправда.
Искал в отражениях, в лицах, в толпе.
В случайных прохожих, в вечерних парадах
огней, что вели почему-то к тебе.

Мне мало было увидеть однажды.
Мне мало было услышать твой смех.
Ты стала той редкой, немыслимой жаждой,
которой не страшен ни разум, ни грех.

И я одержим был не кожей, не взглядом —
всё это исчезнет под натиском лет.
Я был одержим тем, что ты существовала,
как будто без этого мира и нет.

Ты снилась не ночью — гораздо опасней:
среди разговоров, дорог и людей.
И каждая мысль возвращалась на место,
где снова и снова встречалась с твоей.

Чертовски манила даже одетой.
И в этом скрывалась особая власть:
не требовать жестов, не путать с запретом,
а просто смотреть — и бесследно украсть.

N.