Дочь Анаксареты

Однажды осенью златою
Влюбленный юноша гулял.
Он рядом с девою младою
От счастья светлого сиял.

Но тень печали вдруг скользнула,
Затмив прекрасное лицо.
И дева с нежностью прильнула,
Сжав руки в крепкое кольцо:

«Мой милый, отчего так хмуро
Твое чело в столь светлый час?
И отчего тоска понуро
Глядит из потемневших глаз?»

Он, помолчав, сказал с тоскою:
«Пройдет любви короткий миг.
Я клятв не рушу, но зимою
Замерзнет страсти наш родник.

Угаснет наше счастье вскоре,
Падет зимы холодный глас,
Чужой мне станешь в этом горе,
Как будто не было и нас.

Она, в слезах его обнявши,
Сказала: «Верность сберегу!
Судьбы преграды растоптавши,
С тобой сквозь бурю побегу!

Ты душу мне направил к свету,
Подам я руку в трудный час!
Святые клятвы не нарушу,
Ничто не разлучит уж нас!»

Прошла зима, весна настала,
Но девы знатная родня
Их отношенья разорвала,
Угрозы страшные тая.

«Не ровня он!» - семья решила,
Восстав против любви святой,
И деву силой разлучила,
Склонив к гордыне ледяной.

В разлуке юноша томился,
Но вспомнил клятвы прошлых дней.
Он с тихой робостью явился
И руку протянул он ей.

Но дева холодно и строго
Прошла, надменно пряча взгляд,
Ни слова не сказав с порога,
Спеша скорей уйти назад.

Воззвал он к Небу в час ненастья:
«О боги, как жесток ваш глас!
Зачем сулят так много счастья
Слова пустые в первый раз?

И пусть запомнит всяк живущий:
Обетам девичьим – не верь!
Их клятва – морок предающий,
Сулящий горечь от потерь!»

Не в силах вынести разлуку,
Забыв про мир и отчий дом,
Ушел герой на брани муку,
Искать покой в краю чужом.

И месяца не миновало –
Сражен копьем в пылу огня.
Подняв холодное забрало,
На щит легла его броня.

Венера, светлая богиня,
Защитница сердец младых,
Явилась к деве, как твердыня,
Неся проклятие для злых.

Она спросила, гнев скрывая:
«Не ты ль клялась: «Навек твоя»?
Смотри ж, гордячка молодая,
На жертву твоего вранья!»

Но та усмешкою кривою
Ответила на эту речь:
«Оставьте слабости с собою,
К чему мне верность тут беречь?

Людские чувства так убоги,
А в одиночестве – покой».
Вспылила тут богиня строго:
«Дитя Анаксареты злой!

Раз одиночество так мило,
И в сердце бьется только лед,
Пусть плоть твоя лишится силы,
И в камень холод перейдет!»

Сказала – и в одно мгновенье
Кровь девы обратилось в лед.
Застыло в мраморе движенье,
Окончен жизненный полет.

Стоит холодная веками,
Глуха к ветрам, совсем одна.
Но люди видят: над снегами
Вновь плачет мрамором она.