Театр пионов

Ах, эти пионы - тяжелые чаши,
Где дождь застоялся и держится мгла.
Им ветер читает, что время не наше,
Им ночь нашептала, что жизнь - не игла.

Они раскрываются медленной мукой,
Как пьяный театр на закате эпох.
В их пене - рыдание, в их розовой скуке —
Прибой, что пророчит внезапный потоп.

И каждый лепесток - это след от запястья,
Где пульс отбивает: "Смотри, я жива!"
Но кто-то уже затаил в них несчастье,
Разжав, словно ножницы, злые слова.

Ах, эти пионы - трофеи рассвета,
Плененные солнцем в корзине дождя.
В них столько безмолвного, жадного света,
Что, кажется, плавится мира гряда.

Их запах - как мед с ледяною отравой,
Как кровь на губах у последней вдовы.
Соборы из плоти над блеклой травой
Они громоздят - и полны тишины.

Взгляни: их шипы онемели от весен.
Над каждым бутоном - замена ножа.
В них вечность играет в короткую осень,
Обмякшей ладонью по листьям дрожа.

Так пусть же стоят, не роняя ни звука,
В прозрачной воде, где утопленник - день.
Их липкая роскошь, их тяжкая мука
Уже сотрясает рассветную сень.

О, если бы мог я, как эти пионы,
Взрываться от счастья и падать без сил,
Чтоб самый последний, беззвучный закон
Сам лепестками меня наградил.

Но нет: я - прохожий, я - зритель у сцены,
Где каждый цветок - это час бытия.
И ты, проходя, не губи их цветения,
Не тронь этот мир - он молитва твоя.