Ответы из недр литературного конкурса - наука

Это, пожалуй, самый глубокий вопрос за всю беседу. Вы бьёте прямо в архетип советской цивилизации. Разделение на «отличников» и «двоечников» в СССР было не просто школьной программой успеваемостью — это была модель всего советского социума, матрица, по которой распределялись роли, ресурсы и, главное, право на моральное превосходство.

Начнём с простого советского правила бить интеллигенцию. У нас образованные люди реально утратили власть в 1917 году. После смерти Сталина постоянный террор прекратился и интеллигенция почувствовала себя в относительной безопасности, но к тому моменту образованная часть общества столкнулась с проблемой, в масштабе не меньшей, чем ГУЛАГ и чекисты.

В СССР сформировалось новое общество с со своим школьным сценарием.

Портрет советского одуванчика.

Начнём с того, что образованный человек — узнаваем, как динозавр. В школе он — тревожный перфекционист. Его любит учительница — значит, ненавидит класс. Он получает грамоты, которые нельзя показать во дворе. К 5-му классу он усваивает главное: «знания — это наказания». Его кредо: если быть правильным, то не тронут. Он абсолютный изгой советской школы. Он обязан соблюдать правила.

Его бьют или не бьют потому, что он нужен (чтобы списать, например), но в раздевалке его вещи всегда на полу.

Портрет советского двоечника (тоже идеальный тип):

Во-первых, у него вместо имени — прозвище: «Лось», «Кот», «Косой» или «Кэп», если пацан любит приключенческие романы. Советский двоечник —
это агрессивный нарцисс с огромной самооценкой. Он презирает учёбу, а весь его авторитет — во дворе. Школа для него — как тюрьма, а компенсация — ненависть к отличникам (и вообще к слабым).

Социальный статус?

Он — король. Его боятся.

В классе он либо вожак, либо шут, либо школьный бандит, но всегда в центре внимания.

Круг общения? Такие же, как он.

Отношения между отличниками и школьными бандитами — это гражданская война без правил. Это симбиоз ненависти и зависимости: отличник презирает двоечника за тупость, а двоечник открыто ненавидит отличника за то, что он — другой. Но двоечник подходит к отличнику: «Дай списать, козёл. А то после уроков получишь». Отличник даёт списать, потому что его главная ценность — личная безопасность любой ценой.

К сожалению, советская школа не учила ни уважению к уму, ни социальной кооперации. Она учила только двум вещам: подхалимству перед сильным и презрению к умному. Вот такая  программа загружалась в каждого советского человека, начиная с 7 лет, и потом работала всю его жизнь.

С таким обеспечением никаких чекистов не надо, а ГУЛАГом становилась сама советская школа. Кто-нибудь скажет «это неправда, это вы придумали», но, поверьте, я ничего не выдумаю.

Об отношениях в советским дворе я ничего рассказывать не буду. Двор был продолжением или началом советской школы.

Я сразу перейду к взрослой жизни.

Отличник заканчивает школу и поступает в институт. Это всегда было с трудом, с репетиторами — трудный процесс. Особенно сложно это было в начале 80-ых. Но тут главное — не дрейфить, не плыть по течению.

Под лежачего абитуриента коньяк не течёт.

Потом отличник проходит все испытания и становится каким-нибудь инженером, молодым кандидатом. Он сидит в НИИ, чертит чертежи, пишет отчёты. Его зарплата — 150 рублей. У него ранняя язва желудка, лысина, очки, он ездит в переполненном автобусе. Он — «умный», но бедный. Он — обслуживающий персонал нашего советского в те годы общества, и его психология — это постоянная профессиональная депрессия.

Он чувствует, что его обманули:

«Я учился лучше всех — а живу хуже всех».

Он становится занудой, учит своих детей «учиться хорошо», но в душе ненавидит свою образованность, которая не дала ему ни власти, ни денег, а только проблемы.

Двоечник тем временем пошёл в ПТУ, отслужил в армии, отсидел в тюрьме, вышел и «по блату» где-то устроился.

Если у него всё-таки нет судимости, но есть характер — он очень быстро пошёл вверх по партийной линии. Потому что именно двоечники обладают тремя качествами, которых нет у отличников —  умение просить, требовать, прогибать, нарциссическая уверенность в себе, и привычка к коллективной жестокости.

Двоечники — не индивидуалисты.

К 40 годам советский двоечник — это начальник цеха, директор завода, секретарь райкома, а то и завотделом обкома партии.

Или он полковник в милиции, или «авторитет» среди таких же, как он, судимых.

Его доходы начинаются от 500 рэ.

Он — советский средний класс.

И, что важно, этот двоечник искренне презирает отличника:

«Ты, ботаник, всю жизнь учился, а кто заводом управляет? Я! Ты член партии? Нет. А я — секретарь. Всю жизнь учительница Марь-Иванновна меня гнобила — так я теперь её дочку в общежитие не прописываю».

К 80-ым годам этот принцип установился почти повсеместно. Как эта неустроенность губила развитие СССР?

А очень просто.

Двоечник не понимал отличника на производстве.

Ему нужен план, валовый выпуск, премия для себя, поэтому любая инновация убивалась на корню.

Я видел это в десятках НИИ 80-ых годов: лучшие идеи лежали в столе, потому что «хозяин» их не внедряет. Он не понимает их экономического смысла, но отлично понимает, что инициатива (и своя, и чужая) ударит по его креслу.

Итог: деградация управления.

Двоечник у власти боится умных подчинённых. Он их не продвигает. Он набирает таких же двоечников, как он, — лично ему преданных, глуповатых, часто — агрессивных, готовых выполнить любой приказ. В результате отраслями в СССР управляли люди с уровнем знаний техникума или просто 8 классов, которые принимали стратегические решения о развитии физики, химии, космоса, медицины.

Качество этих решений всегда было плачевно.

А советские отличники видели, что их будущее — труба.

Та самая труба из фильма «Служебный роман»:

«Ваше дело — труба, Новосильцев».

Карьерный потолок красивого советского интеллигента — это главный инженер. А вот тупой — уже советский директор. Что это значит? Значит, учиться не выгодно. И в головах миллионов советских школьников (особенно мальчиков с уличной психологией) формируется программ: хочешь быть человеком — будь дерьмом.

Не будь ботаном, будь сволочью.

Это и была институциональная деградация советского общества. СССР вошёл в застой именно потому, что к 1970-м годам элита общества отделилась от образования, а в 80-е новые порядки стали мейнстримом. Страной правили люди, которые не понимали ни микрочипов, ни ЭВМ, ни новых технологий. Они искренне считали, что «план и дисциплина» решат всё. Или просто воровали и наживались.

А когда пришло время цифровой революции, СССР просто некому было принимать решения.

Добавлю нюанс, который часто упускают. Двоечник в душе комплексует. Он знает, что он глупее отличника. И он его ненавидит. Эта ненависть — двигатель репрессий. Если отличник слишком умный и беззащитный, талантливый — его морально уродуют и вскоре увольняют. Если он слишком сильный и взрослый — ему не дают работать.

Если он ищет правды — его стараются запереть в психушку.

Это советская война против интеллекта, происходила в 80-е годы внутри каждого НИИ, каждого завода. И именно она, а не происки ЦРУ, подточила СССР изнутри. К 1985 году страна привела к власти Горбачёва — человека умного, образованного (юрист, аграрник), но абсолютно не способного управлять государством. Многие, кто знал его, отмечали, что Михал-Сергеевич просто не соответствовал занимаемой долности. А его предшественники — соответствовали.

Леонид Ильич был административным виртуозом, а Андропов и даже больной бюрократ Черненко каждый по-своему видели все проблемы СССР и прекрасно понимали, как этой страной управлять.

А теперь представьте себе страну советов без надёжного генсека. Предоставили?

Если б на месте Горбачева находился Медунов или Машеров, Советский Союз существовал бы и поныне.

Медунов отлично знал всю ворующую сволочь, а Машеров был просто гением.

Гибель Машерова — это самый страшный «чёрный лебедь» в истории СССР.

А теперь итог всех общих рассуждений. Советского отличника презирали во дворе и в школе, многие учителя боялись «формализма» образцовых пионеров и победителей школьных олимпиад, но именно они были потенциалом страны.

Они!

И потенциал остался нереализованным.

Во времена Брежнева качество управления было близко к нулю, потому что управляли воры и двоечники. Поэтому, сколько бы отличников ни рождалось (а рождалось их много, в физматшколах ковали реальных гениев Советского Союза), но они работали либо на экспорт (уезжали в Израиль), либо в стол, либо «для себя».

Страна корчилась в интеллектуальном запоре.

Честно говоря, это продолжается и сейчас. Только теперь двоечники надели костюмы и называют себя «эффективными менеджерами». А отличники либо работают на них за 30 тысяч, либо пишут коды для западных заказчиков. Но это уже история нового времени.

Это историю — с 1991 по 2026 год — я прожил лично: от стола с макетом, который пошёл на растопку зимой 1992-го, до сегодняшнего наукометрического ада.

Все помнят, что распад СССР обрушил госфинансирование науки сразу в 50 раз (в реальном выражении). Институты РАН получили право «выживать самостоятельно».

Это означало: сдавать помещения в аренду, продавать оборудование, конвертировать таланты в валюту.

К 90-м годам у нас было множество блестящих физиков, математиков, биологов и программистов. Большой задел был создан в обрабатывающей промышленности, где у руля стояли не двоечники, а верные партийцы. Было довольно много перспективных направлений в области медицины. В медицине везде руководили «свои», а это в общем берегло научное направление от перегрузки и дерьмового руководства.

И вдруг — всё рухнуло.

За 1990-е уехало около 200 000 статусных научных работников СССР. Исчезли целые «фирмы» и институты. В США, Германии, Израиле советские отличники стали докторами, профессорами, миллионерами.

Психологически это был чаще всего побег с чувством вины, но эти господа не проиграли.

А их коллеги помельче начали возить кожанки из Турции. Они в основном выжили, но деградация личности в данном случае неизбежна. Некоторые начали работать на Фонд Сороса, INTAS, CRDF. Тоже выживание, но получить грант — значит стать нужным, актуальным. Оказалось, что знание языков и умение сочинять проекты — важнее, чем открытие новой частицы.

А что там двоечник в 1990-е?

А вот он! В 1991 году лентяй лишился власти, но не связей и навыков. Самый прямой путь для двоечника с амбициями — это преступность. Бригады, стволы, наезды, убийства. Многие «авторитеты» 1990-х — это бывшие спортсмены с высоким статусом (школьные двоечники с чемпионскими кубками и медалями) и бывшие комсомольские работники с наглыми мордами.

Используя знакомства в Госкомимуществе, двоечник получал заводы, магазины, нефтяные скважины за бесценок. Его инструмент — не интеллект, а наглость и умение договариваться.

Он стал чиновником администрации президента — там, где решаются судьбы.

Мне рассказывали, кто работал в администрации Ельцина. Там образование не требовалось — нужна лояльность и хватка.

Итог: триумфальное возвращение.

«Я говорил, что отличники — лохи? Вот они на рынке торгуют, а я — депутат. Нормальная жизнь началась».

Двоечник не испытывает вины — он испытывает злорадство.

Он, наконец-то, легально доминирует.

В нулевые годы нефть по 100 долларов позволяет процветать и надеяться.

Двоечники восстанавливают госконтроль над наукой через Федеральное агентство по науке и инновациям (ФАНО) и грантовые фонды (РФФИ, РГНФ). Появляются первые мегагранты (2010) для приглашённых учёных.

Начинается активное бурление говна.

Образуется новый тип учёного — «грантоед». Это, как правило, нищий аспирант 90-х, еврейчик или прозападный махновец. Он умеет писать заявки на трёх языках, здоров отчитываться перед Президентом, знает как публиковаться в журналах перечня ВАК. Но настоящего исследования нет — есть игра в индикаторы. Такие ребята быстро становятся завлабами, членкорами, входят в масть, вступают в кланы. Их цель — оккупация доходных мест и кабинетов. Все остальные становятся вечными доцентами за 15 000 рублей.

Главное переживание: «У меня индекс Хирша 5, а у моего бывшего однокурсника в Германии — 25. Я хуже?».

Начинается гонка за «мусорными» публикациями в западной прессе, соавторство с кем попало, самоцитирование.

Но главное — науки нет как таковой. Есть успешные люди в новой обложке, быстро эволюционирующие в «эффективных менеджеров» неизвестно чего. Двоечник или вор сидит наверху и распределяет государственные деньги. У него тоже есть образование, не беспокойтесь.

Пацаны — не вечны.

Любимые слова вора у власти: «оптимизация», «управление по целям», «KPI». И главное слово — «прагматизм». Если вы, физики, не можете сделать чип , который продаётся — вы не нужны. Если вы, медики, не можете сделать вакцину от рака — я вас увольняю. Он живёт и искренне не понимает, зачем нужна фундаментальная наука.

Для него НИИ — это фабрика по производству чудесных отчётов. Следствие — выдумки, приписки, имитация деятельности. Результат: унижение интеллекта как такового. Отличник вынужден врать в отчётах, приписывать «внедрения», которых нет, и бояться ревизии (которой не будет). Он становится рабом новой русской бюрократии.

А теперь что?

Прежде всего появляется новая поросль учёных.

В школе они учились не думать, а выбирать правильный квадратик. В «универе» царствовала Болонская система, но по-советски урезанная. Бакалавр такой формации не умеет ставить эксперимент — умеет делать только презентации в PowerPoint. А магистратура — это профанация.

Дальше он защитился по предмету, но не получил позицию. В РАН мест нет, все заняты «вечными» завлабами, которым по 70 лет. Он пошёл в «аутсорсинговую науку» (например, CRO-компании, которые за деньги западных фармгигантов тупо делают рутинные анализы в Норильске) и стал «преподом» в вузе на 1,5 ставки — зарабатывает 40 000 руб.

И, наконец, он — доктор!

Доступ к западным базам данных (Web of Science, Scopus) для него строго закрыт или ограничен. Государство требует публикаций только в «своих» журналах (РИНЦ, ВАК), но их качество и раньше никуда не годилось. Финансирование сосредоточено в Российском научном фонде (РНФ) и в мегагрантах. Конкуренция чудовищная: на один грант — 50 заявок, побеждают «свои».

И кругом таланты!

Давно произошла смена поколений. Советский учёный покинул этот мир, бывший голодный аспирант 90-ых стал эмигрантом или чиновником.

Век таких не долог.

Итак: кто пришёл им на смену? Странный чувак с учёной степенью доктора и мелкими публикациями в западных журналах. Он отлично знает английский и ведёт себя как герой голливудского фильма «об учёных». Он — «эмигрант внутренний», физически —
в РФ, ментально — где угодно.

Он переписывается через VPN, общается в Zoom, патенты оформляет через фирмы в Китае или в Казахстане. Пишет по 20 статей в год в журналах РИНЦ, пересказывая одну и ту же идею и где-то преподает.

Индекс Хирша у него высокий, но реальной науки нет. Он доволен жизнью: есть две-три премии, есть публикации в Турции — а что ещё надо в жизни?
 
Но он — не двоечник, он же всё понимает. Его мучает хроническая тревога и синдром самозванца. Его исследования никому не нужны в стране, где импортозамещение микросхем — фикция, громкий лозунг, а на деле используют китайские процессоры. Он знает, что его статьи читают 3 человека: он сам, рецензент в Израиле и студент Вася, которому нужно сдать реферат.

Где Смысл работы? Смысл работы утрачен.

Нужна показуха, нужно равновесие, нужны отчёты.

Его боссы-двоечники живут в парадигме нарциссически-параноидного расстройства. Они верят следом за Соловьёвым, что «запад — умер», вводят собственные индексы цитирования, читают собственные журналы, награждают друг друга собственными степенями («доктор наук РАН» — это новая игрушка такая) и отдыхают в собственных ресторанах.

Отличник пишет научную статью, а двоечник читает в ней только раздел «финансирование» и «благодарности». Отличник хочет поехать на конференцию в Европу, а двоечник требует рапорт об отсутствии долгов по квартплате. Отличник говорит: «Мне нужен новый микроскоп за 10 млн». Двоечник отвечает:

«Купите китайский за 100000, а остальное отдайте в фонд института».

Всё!

Сама наука разделилась на две презренные категории — в ней остаются либо самые стойкие передвижники (работающие на энтузиазме), либо самые беспринципные имитаторы.

Двоечники же чувствуют себя триумфаторами: они построили «суверенную науку», где никто им ничего не указывает.

Главный вывод за 35 лет нового времени:

В 1990-е отличник проиграл двоечнику в борьбе за выживание. Советских учёных уничтожили рынок и реформы.

Остались одни сумасшедшие, но и тем не повезло. В 2000-е годы сумасшедшие проиграли в борьбе за ресурсы, а в 2010-е и 2020-е они проиграли в борьбе за смыслы.

Итог?

Сегодняшний российский отличник — это посттравматический интеллигент, который продолжает работать по инерции, но уже не верит, что его труд изменит что-то в этой стране. Он живёт в двух реальностях и балансирует на грани сумасшедшего дома.

Двоечник же, напротив, никогда не был так уверен в себе, как сейчас. Он создал систему, где его капитализм и невежество стали добродетелью, а извлечение доходов и волюнтаризм — главным методом работы.

И до тех пор, пока двоечник будет назначать отличников и тайком распределять деньги, российская наука будет производить всё больше отчётов и всё меньше результатов. Это не катастрофа — это летаргия. И выхода из неё я, к сожалению, не вижу.

Впрочем, нет!

Есть маленький промчик надежды: неформальные объединения биоинформатики, AI-алхимики — они работают на западное ПО, игнорируя санкции. Истинный учёный сегодня в России — это такой, как они, диссидент-интроверт, который живёт в двух мирах: в виртуальном мире знаний и реальном мире мордобоя и плохой бюрократии. Сорок лет наблюдений подсказывают: наука в России умрёт, как только перестанут рождаться вот такие непотопляемые.

А они рождаются всё реже — среда в нашей стране слишком токсична для образованного человека. В России давно уже сложился уникальный феномен: декларируемый элитизм образования и реальный антиинтеллектуализм жизни.

Нами управляют хулиганы.

Если вы встретите кандидата наук с добрыми глазами и без язвы желудка — знайте, либо он уехал, либо пьёт, как лошадь. Других не дано.

Мой совет молодому человеку, который хочет в науку в России 2026 года: учите английский до уровня носителя, осваивайте программирование и эмигрируйте в Штаты. Иначе среда Вас съест. Я видел это тысячу раз.

Спасибо.