Не без Окаянства...

Окаянством намоленным мой поперхнулся Двойник.
И в собольи меха запахнула Сибирь Мандельштама.
Сколько лет... Нет! – Веков... Нарывает кондовый гнойник.
Но уму непонятны последнего гона масштабы...

13.06.2026
PS:
Собственно, виршевать я сегодня вовсе не намеревался. Просто пролистывал своё как бы «блоково», шедшее по следам Сиреневого романса Рахманинова (не без Кати Красновой-Бекетовой и Вали Щ.).
Ну, и кольнуло опять, слегка, то ли причесать, то ли припудрить своего Двойника (здесь я – не о Волке, а о Блоке).
С чего-то возбух оксюморон (Намоленное Окаянство)... Именно «намоленное», а не «замоленное». Однако, в любом случае не без Моли.
Дальше...
Ну, не намеревался я! В смысле – виршевать. А когда уже чуть двинулось, то зашедшее первой строкой сначала разламывалось на две, и в рифму к первой (Окаянством намоленным) в третью заходило  «и мехами собольими». Но...
Тут мне, конечно, садануло Осипом Эмильевичем. Запахнуло, дохнуло... Чую какой-то подвох. У самого О. М. было как-то иначе.
Там, где ему на плечи кидался век-волкодав, с отмазкой: Но не волк я по крови своей...
Волк – это уже я. Ну, и как-то (на пару со мной) и мой Сан Саныч (Блок).
И только тут дошло, что начинаю дразниться уже с самим собой. В «Дуэль между нами –поэтами» (9.04.2015).

Усадьба ночью, чингисхань!
Шумите, синие берёзы.
Заря ночная, заратустрь!
А небо синее, моцарть!
....................................
Пусть сосны бурей омамаены
И тучи движутся Батыя,
Идут слова, молчаний Каины, –
И эти падают святые.
(В.Хлебников)

За гремучую доблесть грядущих веков,
За высокое племя людей, –
Я лишился и чаши на пире отцов,
И веселья, и чести своей.
Мне на плечи кидается век-волкодав,
Но не волк я по крови своей:
Запихни меня лучше, как шапку в рукав
Жаркой шубы сибирских степей...
(О. Мандельштам)
------------------------------------

«Усадьба ночью чингисхань!» –
Кондовой Азией дохнуло.
В собольи жаркие меха
Степей сибирских запахнуло
Былинный эпос.
Мандельштам
Бросает Виктору перчатку.
А на Крещатике каштан
Зацвёл черёмухой курчаво.
И заратустрится заря
В Ярилицу, в день Красной горки.
И хлеб пасхальный для мирян
Не сладким кажется, а горьким.
(В. Н.)

С этим (своим, вдогонку нашим дуэлянтам) – ладно. Так ведь ещё и у самого О. М., в том же 1931, с его же «сибирским» перекликалась такая безделушка...

Стихи о дохе

1

Ох, до сибирских мехов охоча была Каранович:
Аж на Покровку она худого пустила жильца.
– Бабушка, шубе не быть, – вскричал запыхавшийся внучек. –
Как на духу, Мандельштам плюёт на нашу доху.

2.

Скажи-ка, бабушка, – хе-хе! –
И я сейчас к тебе приеду:
Явиться в смокинге к обеду
Или в узорчатой дохе?
--------------------

И что это Такое!? Шутень-хренотень или – Подвох?! Со всех сторон.
Скажи-ка, дядя, ведь не даром...

Над Каранович голову шибко не ломайте. Мало ли у кого в том 1931-м Осип Эмильевич на приют становился. В той Москве.
Я – больше о своём. И том (Дуэльном, от 2015-м), и этом – только потянувшем (к Блоку).
Ей Богу! Не помню про эти шутейные (от О. М.). Мабыть, в том 2015-м они у меня и мелькали. С «узорчатой дохой», да ещё в параллель с «узорчатым платом до бровей» того же Блока. Мабыть... Но к сегодняшнему, точно, забыл (если оно там мелькало).
Ох, уж эти Переклики! Что с классиками, что сам на сам.
А про Доху у меня, когда-то, весьма скабрезное было. Про то, как в Универмаге...

Купил Доху я, на меху я,
Но видит Бог, дал маху я,
Доха не греет ни в какую.

Простите, если кому-то что-то здесь показалось. Ни-ни!
Тем более что до меня такое же было у Владимира Асмолова.
А сегодняшнее (ненамеренное) – оборвал. От греха подальше.