Монашка

Ты прячешь тайну в равнодушном взоре,
А я — на дне растоптанных надежд.
Среди икон и серых, тусклых стен
Вкушаю молча монастырский плен.
Засов скрипит, приоткрывая дверь,
Что предвещает роковую казнь.
Там стая воронов кружит на воле,
И буйный ветер разыгрался в поле.

Цветет сирень, лазурный день играет,
И солнца луч ласкает витражи,
Но келью мрак угрюмый пеленает,
Где нет исхода из тюрьмы и лжи.
Идешь легко, без тени сожаленья,
В руках — клинок, крещеная вода.
Увы, любви безумного томленья
В твоей душе не сыщешь и следа —

Ты жаждешь скрыть постыдное паденье,
Забыть навек томительную плоть.
Влечешь на суд, на казнь и на мученье,
Чтоб эту правду в пламени поджечь.
Ведешь на эшафот, монахов пенье,
Где палачом объявлен манифест.

Глазеет люд на порванный подол,
Плюет толпа в лицо невинной деве.
Судья надменный сел за строгий стол,
Проклятья шлют в безумном, диком споре.
Костер бушует, искры вверх летят,
Ты ради сана стал моим убийцей.
Пусть угли под ногами закипят —
И рухнет мир израненной птицей!