Канарейка и Ворона

В одной городской комнате, в красивой клетке с жемчужными прутьями, жила маленькая канарейка. Каждое утро она открывала клюв, и её песня лилась, словно ручей по камням. Люди на улице останавливались под окнами, а птицы слетались к карнизу — послушать этот чистый голос.
Но однажды прилетела старая ворона, известная своим дурным нравом и тяжёлым предзнаменованием. Она уселась на клетку, склонила голову и зловеще каркнула:
— И это ты называешь пением? Кто тебя так петь научил? Тебе бы у меня поучиться — или вовсе замолчать навсегда.
Канарейка удивилась:
— Зачем? Взгляни: люди и птицы слушают мою песню с радостью.
— Люди не смыслят в истинном искусстве, а у птиц и вовсе слуха нет, — прохрипела ворона и, хлопнув крыльями, улетела прочь.
Обидные слова запали канарейке в сердце. Она притихла, сжалась в комочек и перестала петь. В доме наступила тишина, и люди больше не останавливались у окон.
Хозяин заметил, что птица тоскует. Тогда он вынес клетку в сад, где среди ветвей жили самые разные птицы — каждая со своим голосом и нравом: дрозд-насмешник, зарянка-недотрога, воробей-драчун. Никто здесь никого не учил, никто не каркал свысока. Зарянка пела на заре, дрозд передразнивал скрип калитки, а воробей просто чирикал от избытка чувств.
И увидела канарейка: в этом саду её голос зазвучал снова, легко и свободно, потому что здесь не было клеток, ни железных, ни выдуманных из чужих слов. Птицы слушали её с улыбкой, хвалили друг друга и радовались общему многоголосью.
А ворона так и осталась одна сидеть на сухой сосне — каркать в пустоту и учить всех, как не надо петь.
Мораль:
Хулитель силён лишь до тех пор, пока ты сам не отдашь ему свой голос. В саду равенства никто не каркает — там каждый поёт, как умеет, и слышит лишь благодарность.