Безобразие

В советское время в новосибирском проектном институте официально было установлено два раза в день проветривание помещений, в первой половине дня и после обеда. В проветривание помещения, вместо проветривания, мы, сотрудники гражданского отдела, пили в помещении чай и общались друг с другом.
В хороший летний день, вместо проветривания помещения, перед тем как начать утром пить чай в рабочей комнате, я, тридцатипятилетний женатый мужчина, увидел, как архитектор Саша Баранов, тридцатилетний женатый мужчина, подошёл к окну. Саша привычным движением руки выплеснул в открытую раму окна с восьмого этажа из алюминиевой кружки свой вчерашний не допитый чай вместе с заваркой. Баранов это делал каждый день потому, что туалетная мужская комната находилась в противоположном конце здания и идти туда мыть кружку, Саше не хотелось. Мы, сотрудники бюро гражданского отдела, сели за стол и начали пить чай, как минут через пять в дверях нашей комнаты появился столяр Алов, мужчина лет пятидесяти низенького роста с большой лысиной на голове, а за его спиной стоял заместитель директора по хозяйственной части Иванов.
Столяр Алов, правой рукой обтирая свою лысину на голове, гневно сказал:
 – Я видел, как с восьмого этажа в открытое окно из вашей комнаты кто-то выплеснул свой чай и попал точно на мою лысую голову.
Заместитель директора по хозяйственной части Иванов, сорокапятилетний солидного вида женатый мужчина, прилично одетый и тоже с большой лысиной на голове, отодвинул своей правой рукой в сторону столяра Алова и строгим голосом промолвил:
 – Укажите мне того, кто это сделал безобразие.
Мы все, как партизаны, молчали и продолжали, молча пить чай за столом.
Тут архитектор Виктор Петров, тридцатилетний во всём сомневающийся человек и хороший товарищ с большой густой шевелюрой на голове, решил спасти своего коллегу, промолвив:
 – Это не мы. Скорее всего, это сделал голубь, когда пролетал мимо и точно попал своей какашкой на Вашу лысину. Потому, что если проходить близко со зданием и, увидеть окна восьмого этажа, надо голову задрать вверх и тогда бы остатки чая попали бы не на лысину, а прямо в Ваш рот. А так это сделал точно голубь.
Теперь уже столяр Алов своей левой рукой отодвинул в сторону заместителя директора по хозяйственной части Иванова, громко возмутился:
 – Что вы меня за дурака принимаете. Что я не могу отличить голубиное дерьмо от чая? Я точно знаю, как выглядит голубиный помет. На голову мне сверху прилетел чай, - и опять обтёр правой рукой свою лысину на голове.
 – Мы Вас за дурака не принимаем, мы точно знаем, что находясь близко к зданию, заметить, кто на Вашу голову выплеснул чай с восьмого этажа не возможно, если не смотреть вверх, – ответил Виктор Петров.
Заместитель директора по хозяйственной части Иванов повторно отодвинул своей правой рукой в сторону столяра Алова и строгим голосом промолвил:
 – Это безобразие. Уже людям невозможно пройти рядом с нашим зданием, чтобы на голову им ничего не прилетело.
 - Я полностью согласен с Вами. Это безобразие, что голуби гадят на прохожих людей возле нашего здания. Бабушки из соседних домов каждый день кормят голубей, которые через слуховые окна залетают на чердак нашего здания, где потом выводят своих птенцов. Вы товарищ Иванов, как заместитель директора по хозяйственной части, дайте указание рабочим заделать сеткой все слуховые окна на чердаке нашего здания, чтобы голуби больше не гадили на прохожих людей, - ответил за всех нас Виктор Петров.
Заместитель директора по хозяйственной части Иванов посмотрел на растерянного столяра Алова и сказал нам:
 – Если, ещё раз увидим, как вы выплескиваете свой чай из окон, то я приму все меры, чтобы вас наказать за это безобразие, - и они удалились из нашей комнаты, а мы продолжили пить чай за столом.
Вылезая из стола, Саша Баранов сказал Виктору Петрову:
 - Спасибо друг, что выручил меня. Иначе бы мне пришлось оправдываться.
На следующий день, во время проветривания помещения, перед тем как утром начать пить чай в рабочей комнате, архитектор Саша Баранов подошёл к открытой раме окна. Посмотрев вниз и убедившись, что под окнами нет столяра Алова, привычным движением руки Саша выплеснул в открытое окно с восьмого этажа из алюминиевой кружки свой вчерашний не допитый чай вместе с заваркой.