Тюрьма для одного

Я - Тюрьма для себя одного.
И единственный мой заключённый,
Там где вереск цветёт обожжённый,
Тихо бродит у Пустого Всего.

Тихо бродит у Пустого Всего;
Мимоходом цепляя рассказом,
Оплетённых терновым экстазом,
Притворяясь, что нет никого.

Здесь решётки из кованных прутьев,
Не из мыслей моих и тревог,
Что смыкают усталый зрачок
В этом горьком безмолвии будней.

В этом горьком безмолвии будней,
Где секунды слагаются в век,
Где человеком забыт человек,
Тихо плачет один заключённый.

Он проходит сквозь комнаты страха,
Оставляя следы по пятам,
Молит, склоняясь к вратам,
Он стучится в закрытые дали...

Но в той дали, лишь эхо и тени,
Да холодный безжалостный свет.
И положен один лишь ответ,
На свой сотый вопрос о спасенье.

На свой сотый вопрос о спасенье
Он услышит лишь шёпот вершин.
Он навеки ничей и один...
В лабиринтах пустых отражений.

Он - тюрьма для себя одного.
Где лишь вереск цветёт обожжённый;
Пленён, не для защиты от сонма,
А в защиту Иных от него.

И когда догорит его пламя,
Превратившись в холодную тьму,
Отпуская свободу свою,
Разлетится осколками, снами.

Разлетится осколками... Вдруг!
Жизнь подарит ему возвращенье,
Ведь осколок на то, на мгновенье
Вопьётся в чужую Искру...

Он вопьётся в чужую Искру,
Чужаку подарив исступленье,
Показав ему иссушенье...
Превратиться заложник в тюрьму.

Превратиться кому-то на зло,
В клетку с прутьями из осужденья,
Чтобы с ней, как зерно разрушенья,
Стать тюрьмой для него одного...