Из Былого. На пару с Блоком

Из Былого. НА ПАРУ С БЛОКОМ.
Между 2011 и 2019.

1. Жене Д.

Всю жизнь из глины представлений
Я был готов тебя лепить…
(Л.Семаков)
-----------------------------------------

Когда в моём воображеньи
Вдруг наступает перебой,
Я призываю образ Жени
И вижу в миг перед собой:
Венецианский синий вечер…
Равенны золото в ночи,
Где остывающая вечность
Cвои оставила ключи.

Предгорий Умбрии прохлада.
Под фреской – чей-то томный взгляд.
Пленивший Блока. А когда-то
Им упивался славный Дант.
За монастырские препоны
Уводят дерзкие глаза.
Ведь перуджийские мадонны –
Лукавы и на образах.

Прощалась с чинностью латинской
Гуманистическая блажь.
А на земле, тогда литвинской,
Своя история ткалась.
Но почему-то образ Жени
Меня к Италии влечёт
И пробуждает в сердце жженье.
И что-то сладкое ещё.

9.8. 2011

2. Лене К.

Будто ангелов ты низводила,
Соблазняя своей красотой…
(А.Блок)
----------------------------------

Снегурочка? Холодная?! Елена!
В легендах ты сводила всех с ума.
Тебя украсть стремились непременно
Цари и воины, не веря, что сама
Полюбишь их. Ты – верной будешь мужу
Лишь одному. Всё прочее – мираж.
Богов проделки, понуждавших душу
Твою к измене. Но и эта блажь
Не сможет замутить святой источник
Небесной первозданной красоты.
Века идут. А голос твой – всё звонче
И сердца юный жар нисколько не остыл.
      Да – это миф! А наша Лена – леди
      Вполне земная. И немножко льда
      Ей всё-таки присуще. И, конечно, Лебедь, –
      Тот, что к божественной наведывался Леде, –
      Не навещает нынче милых дам.
      Их не крадут. За них не рушат Трою
      Священной клятве верные мужи.
      А мир – давно устал. Иначе он устроен.
      Но иногда и нам, – чего таить, не скрою,–
      Какой-то демон голову кружит.

10-11.8. 2011

3. «Голова моя…»

В тени дворцовой галереи,
Чуть озаренная луной,
Таясь, проходит Саломея
С моей кровавой головой.
Всё спит – дворцы, каналы, люди,
Лишь призрака скользящий шаг,
Лишь голова на черном блюде
Глядит с тоской в окрестный мрак
(А.Блок)
----------------------------------

В канаву сточную швырнут бродячим псам.
А то – ещё мудрей: лихие люди
язык твой вырвут, выдавят глаза
и поднесут царю на чёрном блюде.
И поделом, блудница, поделом!
Служила ты и подло, и бездарно.
Ушами хлопала и тыкалась челом
о каждый столб по площадям базарным.
Тебя б, каналью, на кол посадить…
И – вдребезги! Чтоб никакой историк
не прижимал растроганно к груди
сей черепок, твердя: «Мой бедный Йорик!..».

24.06.2012

4. «Между Блоком и Рицосом»

В воздухе виснет печаль. За оградой
обнажённые ветки. И ты – один у окна.
Ночь прошла перед дверью. Ушла,
как любимая женщина,
которую кто-то другой обнимает за талию.
И луна, как погаснувший шар, немая луна
над поворотом дороги, возле аптеки.
(Яннис Рицос)
----------------------------------

За больничной палатой
ветки голых берёз
треплет ветер патлатый.
Отпускает наркоз.
Воздух полон печали.
У окна ты один.
Обнимает за талию
ночь другой господин.
Обнимает. Уводит,
дверью хлопнув. Темно.
Лишь луна, что напротив,
тупо смотрит в окно.

15.07.2012

5. «Из разговора со средневековым поэтом»

Весна, но солнце светит глупо,
До Пасхи – целых семь недель,
А с крыш холодная капель
Уже за воротник мой тупо
Сползает, спину холодя…
Куда ни повернись, всё ветер…
«Как тошно жить на белом свете» –
Бормочешь, лужу обходя
(А.Блок. Возмездие)
---------------------------------------

Тимпан романского собора:
картины Страшного Суда
внушали грешнику, что скоро
держать ответ.
А мне за ворот
стекает талая вода
невесть откуда…
Призрак смерти
грозит всего-то пустотой.
Дуранте!
Нам порой, поверьте, –
мерещатся не ваши черти,
а точки после запятой.
Давно распалась чувств основа.
Опошлен рыцарский роман.
Забыта напрочь Vita Nova.
Прельщают, разве, Казанова
да вечный циник Дон Жуан.
С Вергилием кругами ада
во мрак пещерный, ледяной
спускался  ты.
А я лишь падал
ничком и, предавая брата,
истерзан был своей виной.
В стихах и мистике пыталась
душа твоя Любовь спасти.
Моя же, дура, заплутала
в напрасных поисках портала
на сайтах призрачной сети.

11.03.2013

6. * * *

И ничто души не потревожит,
И ничто ее не бросит в дрожь, –
Кто любил, уж тот любить не может,
Кто сгорел, того не подожжешь.
(С.Есенин)
--------------------------------

Ведь я тебя ни капельки не знаю:
Лишь только серые бездонные глаза.
Мадонна Севера, дикарочка лесная…
Далёкой юности растраченный азарт
Готов проснуться.
Да не тут-то было.
Мне, как и Блоку, говорит усталый гость:
«Не подожжёшь! Остыло – так остыло.
Возврата нет.
Бодаться с Роком брось!».

11.03.2013

7. «Романтическое (слегка эротическое)»

Вербы – это весенняя таль,
И чего-то нам светлого жаль,
Значит – теплится где-то свеча,
И молитва моя горяча,
И целую тебя я в плеча.
(А.Блок)
----------------------------------

В платье белом по весне ты придёшь ко мне во сне.
Уведёшь в луга хмельные до рассвета…
На плечах речной волны – отражения луны:
Прозументы, золотые эполеты.
В лёгкой дымке берега. Тихо плещется река.
Вещий сон в разгар весны про чьё-то лето.
Льётся музыка-печаль. Я целую Вас в плеча…
Вспоминая первый стих из триолета.
Рядом – будто соловей… – Виолетта, будь моей!
Лунный свет – и золотист, и фиолетов.
Плеск волны и шелест трав. Поцелуи до утра.
– Виолетта, Виолетта, Виолетта…

30.04.2013

8. «Неуместное. В конце Страстной недели»

Ночь, улица, фонарь, аптека,
Бессмысленный и тусклый свет.
Живи ещё хоть четверть века –
Всё будет так. Исхода нет…
(А.Блок, 10 октября 1912)
-----------------------------------

Дождь. Сумерки. Знакомая хандра.
– Страстям Господним чужда эта дама.
Зашла и засиделась до утра
На кухне у пропащего Адама.
А утром…
дождь и та же канитель,
что и вчера.
Унылая суббота.
Совсем не майский предпасхальный день
Две тысячи тринадцатого года.

4.05.2013

9. «Обронил – не поднимай»

И перья страуса склонённые
В моём качаются мозгу,
И очи синие бездонные
Цветут на дальнем берегу.
(А.Блок)
----------------------------------------

Подниму, наугад, обронённый осколочек детства.
Отряхну с него пыль и омою живою водой.
Невозвратная быль отзовётся – Куда же ей деться?!
И поскачет, в галоп, по лугам жеребёнок гнедой.
Засмеётся взахлёб деревенское чистое лето.
По просёлкам прокатится, смачно грассируя, гром.
Распугает коров. Щегольнёт залихватски дуплетом
И рассыпется в дробь за каким-то далёким бугром.
И над речкой опять зазвенят озорные стрекозы,
Пелеринками крыльев взбивая упругий озон.
А на чашечках белых нимфеток – янтарные слёзы.
И уже не поймёшь, что тут явь, а что призрачный сон.
Где целебный нектар. Ну, а где – роковая отрава.
И какие там перья в моём колобродят мозгу.
Справа – вроде Христос. А напротив – разбойник Варавва.
Тоже – чей-то ведь сын!? Только – чей, разобрать не могу…
И моя ль это боль? – Я не вскрикну, о детство поранясь.
Лишь молитву прочту. Золотой наложу оберег.
Свет далёкой звезды промелькнёт на погасшем экране.
Равнодушное время продолжит бессмысленный бег.

10.05.2013

10. * * *

А мне и солнышко не греет,
ко мне собака не бежит,
мой ландыш ни во что не верит
и головой в крови лежит.
(Л.Губанов)
---------------------------------------

Ой, что-то Солныщко не светит!
Ещё не вечер, а темно.
Банально:
в рифму – снова «ветер».
И снова:
«ломится в окно».
Он, как у Блока:
«Дикий, чёрный»!
Суставов дряхлых скрип и хруст.
И на плечах – не тяжкий жёрнов,
А времени безмерный груз.
Где дом стоял – кирпич да брёвна.
Хоть свечку ставь, а хоть пляши
– Так неприкаянно, так стрёмно
На самом краешке души…

9.06.2013

11. «Злое: Мужчине, созерцающему грозу из окошка»

Так жили поэты. Читатель и друг!
Ты думаешь, может быть, – хуже
Твоих ежедневных бессильных потуг,
Твоей обывательской лужи?
Нет, милый читатель, мой критик слепой!
По крайности, есть у поэта
И косы, и тучки, и век золотой,
Тебе ж недоступно всё это!..
Ты будешь доволен собой и женой,
Своей конституцией куцой,
А вот у поэта – всемирный запой,
И мало ему конституций!
Пускай я умру под забором, как пёс,
Пусть жизнь меня в землю втоптала, –
Я верю: то бог меня снегом занёс,
То вьюга меня целовала!
(А.Блок)
-------------------------------------

Гроза над городом… Пугающе? – Отнюдь!
Смотри себе в окно-иллюминатор.
Вот только форточку захлопнуть не забудь.
Пожалуй, отключить приборы надо,
Как то советует сотрудник МЧС.
Ты защищён надёжно и с запасом…
– Нечестно, друг мой! Слишком безопасно.
Комфортно даже. Выходи-ка в лес,
А лучше – в поле. И в живую созерцай
Стихии мощь, а не в своё оконцо.
Там и проверь всерьёз: какой ты бог и царь.
И место, что отведено под солнцем,
Сполна изведай, лицемер, презренный раб!
Червяк ничтожный! Прозван человеком,
Мужчиной, воином – Ты суетен и слаб.
Без техники – беспомощный калека,
Безногий инвалид. – Ну, как, дружок: слабо
В открытую с природою схлестнуться?!
Доволен конституцией.
Собой.
Но стоит только главного коснуться:
Дрожишь листом при первых всполохах огня
И от небесной млеешь канонады.
А за щитом – герой: Достаньте здесь меня! –
Утешься! Сам сгниёшь… Кому ты надо?!

11.06.2013

12. «Мой чёрный ангел. Автопортрет»

Канул день в никуда. Маска сорвана, сброшена.
А на месте лица коченеет провал.
Он черней, чем вода в полынье запорошенной
посреди озерца. Да по краю кровав.
Может, зеркало врёт? Вон как скалится, вражина!
Прикоснулся рукой: Обожгла пустота.
Там, где раньше был рот – лишь беззубая скважина
и смертельной тоской полыхнули уста.
Порыжела трава, что косой не покошена.
Сам себя наказал: Всё словцо за словцом.
И пустует графа. И душа обезбожена.
Да не скажут в глаза, коль такое с лицом.
Я про это читал… – Хоть в поэме Серёжиной
не поймёшь: То ли чёрт, то ли просто двойник.
Видно, есть та черта, что не нами положена,
и последний зачёт всем потугам твоим.
Это карлик слепой корчит в зеркале рожи нам!
И пророчит беду вещим карком Raven.
И бредут после По по следам завороженным
кто во сне, кто в бреду, кто по рыжей траве.

Помню, детство и град – не с яйцо, так с горошину.
Он прицельно лупил – я глаза закрывал.
Ангелочек играл! Маска сорвана, сброшена.
Я лечу со стропил в зазеркалья провал.

3.08.2013

13. К.В.

И старик перед хором
Уже топнул ногой.
Обожги меня голосом, взором,
Ксюша, пой!
(А.Блок)
-------------------------------

Я – ещё не старик.
Рано нам на покой.
Не срываясь на крик,
Говорю:
Ксюша, пой!
Не пеняй на лета,
На сестрёнку-хандру.
Уходи, улетай
От бескрылых подруг.
Не дано им понять,
Как под стук кастаньет
Где-то Рильке опять
Выправляет сонет.
Он напомнит тебе
Об иных рубежах.
Лучше к звёздам побег,
Чем в безвременье шаг.
Лучше кубок вина,
Чем прокисший кумыс.
Лучше – в пропасть без дна,
Чем сползание вниз.

8.12. 2013

14. «Клеопатра»

«Тогда я исторгала грозы.
Теперь исторгну жгучей всех
У пьяного поэта – слёзы,
У пьяной проститутки – смех».
(А.Блок)
---------------------------------

Дали имя ей – Клеопатра.
Славой мечена в честь отца.
Языками владея и мантрами,
Покоряла мужские сердца.
Если женщина что-то хочет,
Ей на помощь приходит Бог.
За усладу безумной ночи
Всё готовы отдать в залог
Старый воин, в боях иссеченный,
Прожигающий жизнь поэт
И мальчишка, в шестнадцать лет
Не познавший доселе женщины.
Впрочем, всё это – лишь легенда.
Вздор романтиков, сущий флёр.
Интересно, а чтобы «гендер»
Пресловутый о ней наплёл?!

27.02.2014

15. «Диалог со старостью. Рефреном»

Когда ты загнан и забит
Людьми, заботой, иль тоскою;
Когда под гробовой доскою
Всё, что тебя пленяло, спит;
Когда по городской пустыне,
Отчаявшийся и больной,
Ты возвращаешься домой,
И тяжелит ресницы иней,
Тогда – остановись на миг
Послушать тишину ночную:
Постигнешь слухом жизнь иную,
Которой днём ты не постиг;
По-новому окинешь взглядом
Даль снежных улиц, дым костра,
Ночь, тихо ждущую утра
Над белым запушённым садом,
И небо – книгу между книг;
Найдёшь в душе опустошённой
Вновь образ матери склонённый,
И в этот несравненный миг –
Узоры на стекле фонарном,
Мороз, оледенивший кровь,
Твоя холодная любовь –
Всё вспыхнет в сердце благодарном,
Ты всё благословишь тогда,
Поняв, что жизнь – безмерно боле,
Чем quantum satis Бранда воли,
А мир – прекрасен, как всегда.
(А.Блок, «Возмездие»)
---------------------------------

Здравствуй, Старость! Чья будешь? Да вижу… Не стой на пороге.
Заползай, коль явилась. Садись. Правды нет в измождённых ногах.
Если честно – не ждал. Думал: рано ещё – про итоги.
И, давай, без обид, без витийства и прочих докучливых «Ах!».
Ты не против, что я чересчур, так сказать, панибратски?
Не на «вы». Если, что – намекни, я в момент, как смогу, извинюсь.
Я согласен с тобой. Жизнь, конечно – не сказка, не цацки,
И прекрасного в ней – днём с огнём… 
Но, однако ж, не полная гнусь!?
Гнуси, знамо, хватало. Но было всегда и другое.
Беззаботное детство и юности взбалмошной дерзкий порыв.
Были птички-певички… Не сразу же – призраки Гойи!
Был восторг неподдельный от этой, как ты утверждаешь, игры.
А любовь!.. Ведь, признайся, ты с нею разок, но встречалась?
Так, чтоб сердце металось, летало, звенело от счастья в груди.
Что ты скажешь на это, моя умудрённая Старость?!
Впрочем, знаю, ты скажешь: мол, это – давно позади.
И быльё ворошить, всё равно, что «курнуть-уколоться».
Ну, а дальше – обвал, пустота и последний вселенский скандал.
И что Юность, при встрече, возмездьем в глаза рассмеётся
И воздаст во сто крат…
– что в семнадцать себе нагадал.

18.10.2014

16. «Безнадёжно бесснежно…»

Наш путь – степной, наш путь – в тоске безбрежной –
В твоей тоске, о, Русь!
И даже мглы – ночной и зарубежной –
Я не боюсь.
(А.Блок)
На улице – дождик и слякоть,
Не знаешь, о чем горевать.
И скучно, и хочется плакать.
И некуда силы девать.
Глухая тоска без причин.
И дум неотвязный угар.
Давай-ка, наколем лучины,
Раздуем себе самовар!
(А.Блок)
-----------------------------------

Мы привыкли к капризам декабристки-зимы.
И безденежье наше равносильно бесснежью.
От корней отрекаясь, зареклись от сумы,
От хоромов тюрьмы и от тьмы зарубежья.
Мы за призраком счастья проглядели восход.
И на угол медвежий променяли пенаты.
Безнадёжно бесснежно промелькнёт Новый год
Под мелодию чьей-то безлунной сонаты.

16.12.2014

17. «Предвыходное»

И сам не понял, не измерил,
Кому я песни посвятил,
В какого бога страстно верил,
Какую девушку любил.
(А.Блок)
-----------------------------------

Двадцать седьмое. Суббота.
Вечер. Осьмнадцать-ноль-ноль.
Тают остатки года.
Их догрызает моль
Времени.
Голое тело
Сжалось, срослось с душой.
Строчкой, по красному белой,
Стянут под сердцем шов.
Стянут поспешно, грубо.
Наискось. На глазок.
Вышвырнут прочь обрубок,
Выжав последний сок.

27.12.2014

18. * * *

Ночь, улица, фонарь, аптека,
Бессмысленный и тусклый свет.
Живи ещё хоть четверть века –
Всё будет так. Исхода нет.
Умрёшь – начнёшь опять сначала
И повторится всё, как встарь:
Ночь, ледяная рябь канала,
Аптека, улица, фонарь.
(А.Блок)
--------------------------------

Ночь, сквозной подъезд с аптекой,
Слюдяные фонари.
Раз ступивши в эту реку,
Сколько ты не говори,
Безнадёжней, чем у Блока,
Жизни чушь не растолочь.
Нет точнее эпилога:
Фонари, аптека, ночь.
Склад дурацких экивоков.
Расфасовка суеты.
Свет давно погасших окон.
Разведённые мосты.

31.01.2015
PS: Аптека (от др.-греч. – склад, хранилище).
В допетровские времена широкий спрос был на слюдяные фонари. Они изготовлялись самых затейливых форм и различных размеров. Так, житель Москвы, ехавший или шедший ночью по тёмным улицам столицы без такого фонарика, считался вором или лазутчиком и немедленно отправлялся в Стрелецкий приказ для розыска и сурового наказания.
В тёмные ночи на башнях крепостных стен русских городов и монастырей зажигались свечи в слюдяных фонарях.

Ночь и тишина, данная на век,
Дождь, а может быть падает снег,
Всё равно, – бесконечной надеждой согрет,
Я вдали вижу город, которого нет...
Где легко найти страннику приют,
Где, наверняка, помнят и ждут,
День за днем, то теряя, то путая след,
Я иду в этот город, которого нет...
Там для меня горит очаг,
Как вечный знак забытых истин,
Мне до него – последний шаг,
И этот шаг длиннее жизни...
(Регина Лисиц)

19. «Я всё сказал…»

«Но в старости – возврат и юности, и жара…» –
Так начал я… но он настойчиво прервал:
«Она – всё та ж: Линор безумного Эдгара.
Возврата нет. – Ещё? Теперь я всё сказал».
(А.Блок)
------------------------------------

Я всё сказал. Поэзия закончилась.
– Так думал Блок, а до него – Рембо.
Но наступало время колокольчиков.
И колотилось сердце о ребро.
И снова замирало в тихой заводи,
Не обретя единственный язык.
У нас, в России, и у них – на Западе.
«Верхи» ворчали, корчились «низы».
Закончилась? – Промчались, накопытили.
Разворотили. Только и всего.
Рядком лежат с гонимыми гонители.
Осталось за каким-то пустяком.

15.04.2015
PS:
«Завершением всего трёх-четырёхлетнего периода в жизни Рембо, когда он творил поэтические произведения, отрицанием собственного «позднего» творчества и в то же время отрицанием символизма за десять лет до того, как символизм сложился, является последнее произведение Рембо – «Одно лето в аду»  (1873), своего рода фантастическая  исповедь, по-своему точная, объясняющая  решение  девятнадцатилетнего  поэта  полностью  отказаться от поэзии» (H. И. Балашов. Рембо и связь двух веков поэзии).
Такая оценка в принципе соответствует тому, что говорит Г.Миллер («Время убийц»).

«Я протянул струны от колокольни к колокольне; гирлянды от окна к окну; золотые цепи от звезды к звезде, – и я пляшу» (Рембо. Озарения).

Но с каждым днём времена меняются.
Купола растеряли золото.
Звонари по миру слоняются.
Колокола сбиты и расколоты.
Что ж теперь ходим круг да около
На своём поле как подпольщики?
Если нам не отлили колокол,
Значит, здесь время колокольчиков.
(А. Башлачёв)

Напылили кругом. Накопытили.
И пропали под дьявольский свист.
А теперь вот в лесной обители
Даже слышно, как падает лист.
Колокольчик ли, дальнее эхо ли,–
Всё спокойно впивает грудь.
Стой, душа! Мы с тобой проехали
Через бурный положенный путь.
(С .Есенин)

20. «К слову»

Над озером скрипят уключины
И раздаётся женский визг,
А в небе, ко всему приученный
Бесмысленно кривится диск.
И каждый вечер друг единственный
В моём стакане отражён
И влагой терпкой и таинственной
Как я, смирен и оглушён.
---------------------------------

Подпустила – оттолкнула.
Так –
забава.
В небе звёздочка тонула.
Нет…
Пропала!

Третий раз не повторяй –
Всё понятно.
Поднимаю якоря –
На попятный.

Знал, что разные пути –
Что не нужен.
Да решился супротив…
И не сдюжил.

Ну, а Ты Себя за то
Зря не мучай.
Затихает над водой
Скрип уключин.

9.07.2015

21. «Евразийцы»

За верность старинному чину,
Под музыку этих стихов,
До самой, до смертной кончины,
При самом раскладе лихом,
В любую пургу-непогоду,
В угаре, в дурманном чаду,
Хлебать кипячёную воду,
Меняя Москву на Читу.
И Люди, и Звери, и Боги –
Плавильный тунгусский котёл…
Мы – скифы, «прозревшие» в Блоке.
Мы снова куда-то бредём.
Пророки подземной Агарты.
Барона безумного бред.
Всё те же краплёные карты
В проигранной кем-то игре.

29.11.2015
PS:
На улице – дождик и слякоть,
Не знаешь, о чём горевать.
И скучно, и хочется плакать,
И некуда силы девать.
Глухая тоска без причины
И дум неотвязный угар.
Давай-ка, наколем лучины,
Раздуем себе самовар!
Авось, хоть за чайным похмельем
Ворчливые речи мои
Затеплят случайным весельем
Сонливые очи твои.
За верность старинному чину!
За то, чтобы жить не спеша!
Авось, и распарит кручину
Хлебнувшая чаю душа!
(А.Блок)

И Люди, и Звери, и Боги –
Фердинанд Оссендовский. Польский литератор, сотрудничавший с Унгерном. Автор книги «И звери, и люди, и боги».

22. «Ослушание»

Русь моя, жизнь моя, вместе ль нам маяться?
Царь, да Сибирь, да Ермак, да тюрьма!
Эх, не пора ль разлучиться, раскаяться...
Вольному сердцу на что твоя тьма?
(А.Блок)
------------------------------------

Разморило меня, рас-кемарило.
Дрёма-дрёмушка, прочь изыди!
Беспросветное сонное марево
И тоска вековая в груди.
Мне бы солнечным зайчиком-лучиком
Из затвора устроить побег.
Мой клобук – не терновье колючее.
Я – не ровня, Спаситель, Тебе…
Думы-думушки грешные спятили.
Ты прости мою слабость, прости!
Не смогу претерпеть я распятие.
Открести же меня, открести!

22.04.2016
PS:
«Косячок»: Изыди - удареньице-то на Ы ложится. А мы туточки... Но «уходи» – как-то не звучит. Позволим (на последний)?!
Ослушание - так ослушание.
А накликано стихами моих избранных…

Я  в  невесомость  храмовой  Вселенной,
вновь
       переплыв
                 притвора  перестиль,
влечу, сбегая  от  грехов  и  тлена,–
как  маленький  совсем  Сатаниил.
И – стало – Счастье,–
                     невозможно  вынести
душой  расцветшей, как  библейский  Крин.
И  пели  сёстры
                 на  высоком  клиросе
присутствием  незримых  Серафим.
Ну, а  когда  прочли  Ефрема  Сирина,
комарик  Солнца
                   залетел  в  окно.
И  закемарил,
               впившись
                         агрессивно
в  шею
           под  лиловым  кимоно.
(А.Кузнецов-Маянский, Комарик)

Сейчас отгорит фейерверком заря
над чёрными гривами лип
и к липам приблизится свет фонаря –
прохладный и бледный, как всхлип.
Приходит на смену сплошному огню
сложение огненных риз
и этот фонарик – закат-парвеню,
похожий на лёгкий каприз.
А ты удивляешься – если вокруг
трагедии вроде бы нет,
зачем наступает особенно вдруг
прозренья смертельного свет.
И сразу становятся так далеки,
как только бывает потом,
шумящие липы, фонарь, мотыльки
и всё мирозданье – гуртом.
(В.Пеньков. Фонарик)

И – опять к Блоку…Раз уж послышалось не только «сонное марево», но и «вековая тоска»:

Опять с вековою тоскою
Пригнулись к земле ковыли.
Опять за туманной рекою
Ты кличешь меня издали...
Умчались, пропали без вести
Степных кобылиц табуны,
Развязаны дикие страсти
Под игом ущербной луны.
И я с вековою тоскою,
Как волк под ущербной луной,
Не знаю, что делать с собою,
Куда мне лететь за тобой!
Я слушаю рокоты сечи
И трубные крики татар,
Я вижу над Русью далече
Широкий и тихий пожар.
Объятый тоскою могучей,
Я рыщу на белом коне...
Встречаются вольные тучи
Во мглистой ночной вышине.
Вздымаются светлые мысли
В растерзанном сердце моём,
И падают светлые мысли,
Сожжённые тёмным огнём...
«Явись, моё дивное диво!
Быть светлым меня научи!»
Вздымается конская грива...
За ветром взывают мечи...

23. «Возмездие»

Возмездие… Почти по Генрику.
А может, и по Блоку самому.
Когда Пикассо пишет Гернику,
у нас составами,
на Колыму,
везут никак не «мразь кулацкую»,
а тех, кто «рим» и небо штурмовал.
Чертами райскими и адскими
в началах зримо видится финал.

Один, как перст, на сбившемся матрасе,
в обители, похожей на сарай,
долдонь, юрод, что мир зело прекрасен,
и гвозди из ладоней выдирай.

23.03.2017
PS:
«Весна?»

В.Н.

Зарядили длинные дожди,
Нудные, времён потопа Ноя.
Небо хлюпает зелёным, ноет,
Протекает крыша. Жди… не жди…
Глухо бьёт в помятый таз капель.
Пол блестит от брызг прозрачным лаком.
Жизнь жую просфорой пресной…с таком.
Мой корабль с пробитым днищем – мель
Старого скрипучего дивана,
Двух подушек, к ним сыпучий плед –
Дряхлый облысевший ворсом дед,
С крошками махорки из кармана.
Пальцы грею о горячий бок.
Сколько лет с тобой знакома кружка?
Белая, с щербиной полукружья –
Маленький домашний чайный Бог.
Мармелада яблочного брус.
Кипяток кипящий лью до риски.
На губах молочный вкус ириски.
У заварки – терпкий мятный вкус.
И окно слезится – дома глаз
Лужами заплыл. Как март несносен!
Дождь плетьми стегает тело сосен
И бормочет: «Аз воздам вам…Аз…».
(Т.Важнова)

А.Блок «Возмездие»»

Юность – это возмездие (Г.Ибсен)

Жизнь – без начала и конца.
Нас всех подстерегает случай.
Над нами – сумрак неминучий,
Иль ясность божьего лица.
Но ты, художник, твёрдо веруй
В начала и концы. Ты знай,
Где стерегут нас ад и рай.
Тебе дано бесстрастной мерой
Измерить всё, что видишь ты.
Твой взгляд – да будет тверд и ясен.
Сотри случайные черты –
И ты увидишь: мир прекрасен...

24. «Бывает… После Дня Поэзии»

Что на свете выше
Светлых чердаков?
Вижу трубы, крыши
Дальних кабаков.
Путь туда заказан,
И на что – теперь?
Вот – я с ней лишь связан...
Вот – закрыта дверь...
(А.Блок)
-----------------------------

Тоской пришибленный пиит
глядел на небо – то,
что в луже.
И тихий первобытный ужас
ему мерещился меж плит,
в ухмылках-трещинах асфальта.
Где прошлый год случилось сальто
в грязи, на Пасху аккурат.
По жизни – шут и акробат,
он звёзды путал с мишурою,
а quantum satis –
с суетой.
Мальчишка. Юноша седой –
к стране расхристанной и строю
любови пылкой не питал.
Своих грехов вполне хватало.
Судьба – не рок, а так…
Катала.
Всучила ломаный пятак.
На «Аз воздам!» с другой раздачи
Лежит законный туз трефей.
А, впрочем, будь ты корифей,
Случилось разве бы иначе?

Вот так, душа моя. Вот так!
Подвал – не хуже, чем чердак.
Хотя, однако ж, и не лучше…

24.03.2017
PS:

За городом вырос пустынный квартал
На почве болотной и зыбкой.
Там жили поэты, – и каждый встречал
Другого надменной улыбкой.
Напрасно и день светозарный вставал
Над этим печальным болотом;
Его обитатель свой день посвящал
Вину и усердным работам.
Когда напивались, то в дружбе клялись,
Болтали цинично и прямо.
Под утро их рвало. Потом, запершись,
Работали тупо и рьяно.
Потом вылезали из будок, как псы,
Смотрели, как море горело.
И золотом каждой прохожей косы
Пленялись со знанием дела.
Разнежась, мечтали о веке златом,
Ругали издателей дружно.
И плакали горько над малым цветком,
Над маленькой тучкой жемчужной...
Так жили поэты. Читатель и друг!
Ты думаешь, может быть, – хуже
Твоих ежедневных бессильных потуг,
Твоей обывательской лужи?
Нет, милый читатель, мой критик слепой!
По крайности, есть у поэта
И косы, и тучки, и век золотой,
Тебе ж недоступно всё это!..
Ты будешь доволен собой и женой,
Своей конституцией куцой,
А вот у поэта – всемирный запой,
И мало ему конституций!
Пускай я умру под забором, как пёс,
Пусть жизнь меня в землю втоптала,–
Я верю: то бог меня снегом занёс
То вьюга меня целовала!
(А.Блок)

Когда ты загнан и забит
Людьми, заботой иль тоскою;
Когда под гробовой доскою
Все, что тебя пленяло, спит;
Когда по городской пустыне,
Отчаявшийся и больной,
Ты возвращаешься домой,
И тяжелит ресницы иней,–
Тогда – остановись на миг
Послушать тишину ночную:
Постигнешь слухом жизнь иную,
Которой днем ты не постиг;
По-новому окинешь взглядом
Даль снежных улиц, дым костра,
Ночь, тихо ждущую утра
Над белым запушенным садом,
И небо – книгу между книг;
Найдешь в душе опустошенной
Вновь образ матери склоненный,
И в этот несравненный миг –
Узоры на стекле фонарном,
Мороз, оледенивший кровь,
Твоя холодная любовь –
Все вспыхнет в сердце благодарном,
Ты все благословишь тогда,
Поняв, что жизнь – безмерно боле,
Чем quantum satis* Бранда воли,
А мир – прекрасен, как всегда.
(А.Блок)

*В полную меру (лат.) – лозунг Бранда, героя одноименной драмы Генрика Ибсена.

25. «Хандра-хондроз»

И каждый вечер друг единственный
В моём стакане отражён
И влагой терпкой и таинственной,
Как я, смирён и оглушён.
А рядом у соседних столиков
Лакеи сонные торчат,
И пьяницы с глазами кроликов
«In vino veritas!» кричат
(А.Блок)
------------------------------------

От пятницы до пятницы
в ненужность вечеров
гляжусь с упрямством пьяницы –
обломок гончаров.
Мочалкой грибоедова
с зеркал стираю лень.
Адью, чудак! Покедова.
Заламывай сирень!
Лиловую и белую –
охапками, в огонь.
Руками огрубелыми,
на свалку, на хер
–  вон!
И родину нетрезвую,
с дурманом роковым,
с иконами и фресками –
туда же, в топку, в дым!..

Ан, нет!
Не получается.
Всей шкурою прирос.
Сирень моя, печальница.
Запущенный хондроз.

13.07.2017
PS:
На стих Т.Важновой «Ненужный»:

Алине

Тяжёлыми шагами дворника
Идёт за окнами рассвет.
У этого пропойцы-вторника
В зрачках больной и мутный свет
Непросыхающего пьяницы.
И перегаром – моря вонь.
Ему плевать – шумит и чванится –
Выносит ум и душу вон.
Ничейная скамья садовая,
Давно утратившая стать.,
Раскинув бёдра, вечно вдовая,
ЛастИтся к вторнику – присядь!
А мне, что делать с безразмерностью
Души подшитой, на мечту?
С её неведеньем, манерностью,
Со схимой – вечно на посту.
Что делать мне с моей покорностью?
Себе себя вернуть хочу.
По понедельникам и вторникам
Синдром похмельный. Я плачу
За краткий обморок свидания
Неподнимаемый оброк.
За хрупкость отношений – здание,
Где только ветер. Как ожог
Мне мысль, что даже не придумала
За что могу его любить.
Брожу осенней, хмурой Юрмалой,
И понимаю: горько пить
Отраву, что даёт беспамятство,
Но не лишает жизни… нет.
А тело – глина беса памяти,
Постыдная ремарка лет.
Отдай меня мне! С пьяным дворником
И фея – старая карга.
И ты ненужный – вечным вторником.
И я – ребёнок четверга.

26. «Скоморох в Царском селе»

Мне ль, паяцу, грандом-рыцарем
Даме Сердца присягать!?
И словцом лукавым бряцая,
искры страсти высекать.
При свечах, под канделябрами,
между царственных особ
пить медок из чаш серебряных –
в хмель настоенный квасок.
Во дворец Екатерининский,
где божил Варфоломей,
я впорхну крылато Финистом,
помня гжели в хохломе.
Там резьбою золочёною
плещет барочный декор.
Чудом света наречённая
восхищает до сих пор
клеть-каморка, что подарена
щедрым Фридрихом Петру.
В янтаре твоём татарина
отскребу и ототру.

29-30.08.2017
PS:

Где-то опять «вместе» с А.Блоком…

Русь моя, жизнь моя, вместе ль нам маяться?
Царь, да Сибирь, да Ермак, да тюрьма!
Эх, не пора ль разлучиться, раскаяться...
Вольному сердцу на что твоя тьма?
Знала ли что? Или в бога ты верила?
Что’ там услышишь из песен твоих?
Чудь начудила, да Меря намерила
Гатей, дорог да столбов верстовых...
Лодки да грады по рекам рубила ты,
Но до Царьградских святынь не дошла...
Соколов, лебедей в степь распустила ты —
Кинулась и’з степи чёрная мгла...
За’ море Чёрное, за’ море Белое
В чёрные ночи и в белые дни
Дико глядится лицо онемелое,
Очи татарские мечут огни...
Тихое, долгое, красное зарево
Каждую ночь над становьем твоим...
Что’ же маячишь ты, сонное марево?
Вольным играешься духом моим?

27. «Для романтики…»

И каждый вечер, в час назначенный
(Иль это только снится мне?),
Девичий стан, шелками схваченный,
В туманном движется окне.
И медленно, пройдя меж пьяными,
Всегда без спутников, одна
Дыша духами и туманами,
Она садится у окна…
(А.Блок)
----------------------------------

Хорошие слова найти не так и тяжко.
Добавив для романтики тумана и духов.
А ты, душа, терпи. Терпи, моя бродяжка!
Наигранную трепетность неискренних стихов.
Прости, что я гоню фуфло по прейскуранту,
расцвечивая блёстками пустую канитель.
Уключины скрипят. Заходятся куранты.
Да движутся за окнами красавицы не те.
Знакомый маскарад. Навощенные перья.
За пошлыми вуалями кромешная тоска.
Едва ли я гожусь хотя бы в подмастерья.
Пузырики паркуются в расплавленных мозгах.
В стакане – чёрт те что! А в сердце барабашки.
И пёстрые угланчики игриво мельтешат.
Хорошие слова найти ещё не тяжко.
Сокровище-Чудовище…
Прости меня,
душа!

3-4.03.2018

28. «Демоническое»

И сам не понял, не измерил,
Кому я песни посвятил,
В какого бога страстно верил,
Какую девушку любил…
(А.Блок)
-----------------------------------

Всевышнего благая из щедрот.
Хотя и не лишённая лукавства.
Последняя из явленных сфирот,
дающая свидетельство на царство.
А может быть, коварная Лилит?!
Голодная ночная Кобылица.
Чьим ядом мир истерзанный налит.
Царица Тьмы, меняющая лица.
О, Женщина! Ты – Храмина Беды!
Ночной кошмар. Отрава поцелуя.
А я опять несу тебе цветы.
И в песнях расточаю:
Аллилуйя!

6.03.2018

29. «Ностальгическое»

Сумерки, сумерки вешние,
Хладные волны у ног,
В сердце – надежды нездешние,
Волны бегут на песок.
Отзвуки, песня далекая,
Но различить – не могу.
Плачет душа одинокая
Там, на другом берегу.
Тайна ль моя совершается,
Ты ли зовешь вдалеке?
Лодка ныряет, качается,
Что-то бежит по реке.
В сердце – надежды нездешние,
Кто-то навстречу – бегу...
Отблески, сумерки вешние,
Клики на том берегу.
(А.Блок)
-------------------------------------

Сумерки. Сумерки лёгкие.
Выйду от сада к реке.
Всполохи, будто далёкие.
Будто из древних легенд.
Призраки канувшей юности
В бликах вечерней зари.
Дрогнуло сердце угрюмое.
Сбросило ветхий парик.
Думы нахлынули грешные.
Вот бы и мне
– по волне!
Сумерки. Лёгкие. Вешние.
Клики на той стороне.

1.05.2018
PS:
На стих В. Щугоревой:

Сумерки. Легкие. Вешние.
Крадучись, садом бредут.
Мне ль их пристало выслеживать
В белом, мятежном саду?
Мне ли под пологом вечера
Дум рассыпать острова?
Стынут, светлы и доверчивы,
В хмурых ладонях слова.
Пахнут бродяжно, неистово
Ландышем терпким, как май,
И прошлогодними листьям
Улицы, скверы, дома.
Как же не быть опрометчивой,
Как же «люблю» не сказать,
Если под пологом вечера
Робко волнуется сад...

30. «С пылу, с жару…»

Опять, как в годы золотые,
Три стёртых треплются шлеи,
И вязнут спицы расписные
В расхлябанные колеи...
(А.Блок)
---------------------------------------

Увязли спицы расписные
«по канделябры, в небесах».
Гниют наличники резные.
Чадят под Муромом леса.
Тоскует дух заматеревший
на дне утробы золотой.
Очнись! Очнись, краснодеревщик!
Верстак готовь в последний бой.
В янтарь зализаны погоды.
А нам бы в стружку, со смолой!
Ломает готику пехота
в угоду воле удалой.
Белёсый полдень, с поволокой.
Жарой ужаленный июль.
Киваю вежливо на Блока.
Плюю на стёртую шлею.

2.07.2018
PS:
На «Апологию жары» А.Кузнецова-Маянского

Такая Жара,
              что и в страны Магриба не езди.
И слепнешь и глохнешь от крути небесных литавр.
Неделя пройдёт: –
                  бледнолицее прежде 
                                       Предместье
от флирта сирени,
                     ревнуя,
                                темнеет, как Мавр.
Висит паутина,
                  чтоб страстно и гостеприимно
красиво
          интриги
                    привычно вязать на земле
в Пространстве,
                   похожем на выжатый цвет мандарина
и в День,
              что Жар-птицею
                                  вязнет
                                           в янтарной смоле.
Сквозь обморок Солнца
                          и клёнов лиловые тени,
глотая дымком разнотравья пахучий кальян,
представишь 
             античный Коринф
                                в упоительной лени.
А ближе Восток –
                   Рубайят сочиняет Хайям.
Сегодня и ветра –
                     любого –
                                не будет, похоже.
Зависла и спит
                   на лету
                               высоко стрекоза.
Такое, наверно,
                   бывало в Крестовом походе.
И будет ещё –
                 на планете
                               в созвездии Пса.
Неважно совсем, как зовут окружающий Полис.
Пусть Время – иное,
                      по сути, –
                                 ты именно тот, –
ужаленный сильно –
                     Крапивой маянских околиц,
подобной Жарой
                   лишь в другой приснопамятный год.

В.Н.:
Зримо и доходчиво!
Ну, а это… Очередное хулиганское. Горячечное. С моей стороны. Не иначе Ваше, Жаркое, что-то во мне перегрело.
А у нас, кстати, три дня, как погоды осенние стоят. Но… Сфантазировал )))
Блок Блоком, но… Стойкое впечатление, что туточки проскочил у меня и Кульчицкий (с пехотой по пахоте)

31. «Финал Эпистолы»

В неотправленных письмах катакомбы невстреч.
Канитель неразлук в маете безысходностей.
Завтра, вросшее в присно. Зачерствевшая речь.
Некасание рук в наготе неугодности.
То ли блики луны на бегущей волне.
То ли Блок, то ли Фет по дымящейся пахоте.
Ночи писем длинны. Буквы сажи черней.
Но алеет рассвет, предначертанный загодя.

4.07.2018
PS:
На стихи В. Щугоревой

Прости за молчание... Я писем давно не пишу.
А время отчаянно рвёт детские, зябкие сны,
такие печальные... Живу от весны до весны.
Прости за молчание, но прошлым поныне дышу.
Такая сумятица... На улице слякоть и снег.
Никто не расплатится за нашу разлуку и боль.
Я в ситцевом платьице застыла вдали пред тобой –
волшебница, странница – та девочка в сказочном сне.
Тревогою полнится мой голос, зовущий беду.
Навеки запомнится дорога в осенних дождях.
Живу как на полюсе – так холодно верить и ждать.
У прошлого нет лица, но вглядываюсь в бреду.
Прости за бессмысленность обманчивой встречи во сне,
за глупую искренность, за в чёрное втоптанный снег.
В бессонниц неистовство бросаюсь, как смерч к кораблю.
Прости за бессмысленность. Молчу. Пропадаю. Люблю.
(Неотправленные письма)

Вечер. Вода и камыш.
Стелется белый туман.
Небо. Безлуние. Тишь.
Сон или самообман?
Песня плывёт над рекой,
сердце сжимая в груди.
Вечер. Костёр и покой.
Что там, скажи, впереди?
Птица устало летит.
Песня вдали словно плач.
Кто в мою душу глядит –
ангел иль беглый палач?
Мне все равно – ну и пусть –
жизнь или смерть у руки...
Вечер. Забвенье и грусть,
да на реке огоньки...
(У реки)

Из первого на меня чуть дохнуло моим «Декабредом» (2011). А второе сравните вот с чем… Забавно!

* * *
          Дождёшься ль вечерней порой
          Опять и желанья, и лодки,
         Весла и огня за рекой?
                Фет

Сумерки, сумерки вешние,
Хладные волны у ног,
В сердце – надежды нездешние,
Волны бегут на песок.
Отзвуки, песня далекая,
Но различить – не могу.
Плачет душа одинокая
Там, на другом берегу.
Тайна ль моя совершается,
Ты ли зовешь вдалеке?
Лодка ныряет, качается,
Что-то бежит по реке.
В сердце – надежды нездешние,
Кто-то навстречу – бегу...
Отблески, сумерки вешние,
Клики на том берегу.
(А.Блок, 16 августа 1901 года)

На эти блоковские «Сумерки» подседают (попадаются?) многие…
Впрочем, при «желании», первое – тоже слегка Блок…

На улице – дождик и слякоть,
Не знаешь, о чём горевать.
И скучно, и хочется плакать,
И некуда силы девать.
Глухая тоска без причины
И дум неотвязный угар.
Давай-ка наколем лучины,
Раздуем себе самовар!
Авось, хоть за чайным похмельем
Ворчливые речи мои
Затеплят случайным весельем
Сонливые очи твои.
За верность старинному чину!
За то, чтобы жить не спеша!
Авось, и распарит кручину
Хлебнувшая чаю душа!

Вы не согласны? Ну, тогда присовокупим ещё и Валиных «Грешников»

Под колёса телеги ложится осенняя грязь.
Мы грустим о ночлеге, мой усталый, задумчивый князь.
Дождь ложится на плечи. У изгнанников радость одна –
отогреться под вечер в тишине у чужого огня.
В незнакомой таверне, где колдует хозяйка давно,
мы с тобой непременно разопьём золотое вино.
Я кольцом обручальным расплачусь на невзрачный приют 
и за то, что печально нам цыгане с надрывом споют.
Всё когда-то случится, что с другими случилось уже.
Наше время промчится колесницей, на злом вираже
уничтожив надежды, оборвав запрокинутый стон...
От промокшей одежды стынет сердце и холоден сон.
Мы, изгнанники ада, беспризорны в земной кутерьме.
Нам иного не надо. Наши души в раю, как в тюрьме,
будут биться о стебли неземных фиолетовых роз,
о безмолвные стены, за вопросом рождая вопрос:
Почему мы не птицы? Почему не кончается ночь?
Почему нам не спится? Почему нам ничем не помочь?

Кстати, я – не о плагиате, а всего лишь о влияниях…И, возможно, скорее на читателя, чем на автора. Вот я и пофантазировал )))

32. «Реверс Алёне Л.»

Я скоблю себя не под Лениным.
И под Блока – уже не с ноги.
Да спадобы – японские.
Ленины.
Погожу и сменяю «логин».
Намотаю поверх самурайское.
На своё шутовское трико.
И завяжутся строки геройские,
а не этот ковбойский прикол.

15.07.2018
PS:
Лена Лог. На моё «Для романтики»:

И всё что нами сказано есть – ложь
Иные в головах строптивых думы
Однако если выпадают руны
Отдай и не греши, вынь да положь
Назвался груздем – в короб полезай
Пляши судьбы-насмешницы под дудку
Она играет с нами злую шутку
Пусть даже если трижды самурай
Но в этой жизни роль твоя – Пьеро
Душа удивлена несовпаденьем
На памяти Кабуки: «Битва с тенью»
Никто не знает, впрочем все равно
По-прейскуранту заплати фуфлом
Хорошие слова в воображеньи...

33. «Лунные ночи»

Ночь. Луна. Аптека Блока.
В кучку – фонари.
Сколько нам – до «эпилога»?
Чур! Не говори…
Григ. Ингрида. Пляски гномов.
Бездна скучных лет!
Чьи-то вздохи слышу снова…
Впрочем,
это – Фет.
Я включаю «Bel Suono».
Классики коктейль.
Без пейотля – Всё законно!
Слушаю Адель.
Всё О'кей! Но…
сердце помнит,
замыкая круг:
Звон бокалов. Злые кони.
Трепет милых рук.

18.07.2018
PS:
На стих В. Щугоревой «В лунную ночь…»

Ночь и музыка. Льётся светом,
отражаясь в душе незримо,
словно легкое эхо ветра.
В небе – лунная тень пилигрима.

Там, высОко, в заоблачных далях
заплутало усталое сердце,
утонуло в холодных печалях
и не может никак отогреться.

Кто он, этот неведомый странник,
на Земле не нашедший покоя?
Почему мою душу ранит
дивный свет и зовет за собою?

Что таит в себе бренность мига,
погружЕнного в невесомость?

Ночь. Луна. И бессмертного Грига
Песня Сольвейг...

34. «Разбередил…»

Когда мой тёзка пел о странных вкусах,
намешанных под Шиллера в коктейль,
подросткам было вовсе не до Пруста.
Им уши не вызванивал Вантейль.
Потом, уже подсев на Кастанеду,
искали мы в потёмках двойника.
В индейцах заплутавшие венеды
молились на вигвамы могикан.
И вот теперь, изрядно поседевши,
изверившись, как Блока фонари,
играем мы в искателей всё реже.
Но что-то обрывается внутри.
Второе Я гремит каменотёсом
в завалах напаскудившей души.
Серёга мне напомнил о запросах,
истлевших без горючего в глуши.

11.09.2018
PS:
На стих Сергея Лысенко «Второе, глупенькое Я»

Какое глупенькое «Я» –
моё второе! Это ж надо:
обнять осину фонаря
и, не выпячиваясь задом,
кружить с ней мысленно во тьме,
поскольку лампочки не в моде
в той керосиновой стране,
в которой я не по погоде
одет, живу, творю, молюсь,
рощу, выращиваю, верю,
в которой если улыбнусь,
то лишь с намёком на потерю
чего-то дорогого мне –
уж боле не тревожьтесь дамы! ))) ...

P.S.... Фонарь и танцы при луне –
чем не сюжет для мелодрамы?! )

35. «Кофе с чёрным молоком»

Cor-leonis. Корлеоне.
Сердце зверя. Мрачный дон.
На устах Эндимиона
остывает дивный стон.
Стойкий запах олеандра.
Реконкиста. Верный Сид.
Мир Корнеля. Мир театра.
Мама пальчиком грозит.
Из окошка.
Издалёка…
Чёрной музыки трезвон.
Бедный рыцарь. Дама Блока.
Синий морок. Вечный Сон…

26.02.2019
PS:
На подборку Перстнёвой «На бабочек смотреть издалека». Где первым – «ТАЙНОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОНА МИГЕЛЯ ДОМОЙ НА ИСХОДЕ ПОСЛЕДНЕГО ДНЯ МЕСЯЦА ИЮЛЯ, УДИВИТЕЛЬНО СОВПАВШЕЕ СО ВРЕМЕНЕМ ЦВЕТЕНИЯ ОЛЕАНДРА И ПОЛНОЛУНИЕМ».

В.Н.: «Неупомянутые Саша (тот, который Александр Сергеевич) и Георгий (Иванов), надеюсь, меня простят. Корнель себе и не такое позволял (по отношению к Гильену).
Главное, чтобы ты, Наташа, не осерчала ))).
А вообще твоё у меня многое «окликнуло». Чёрное молоко – уж точно под Целана садануло (я его тут днями прокачивал). А к чему Сида приплёл – сам не понял.
Дон Кишут из племени команчи (а мабыть, сиу)».

Это звон бубенцов издалёка,
Это тройки широкий разбег,
Это чёрная музыка Блока
На сияющий падает снег.

...За пределами жизни и мира,
В пропастях ледяного эфира
Всё равно не расстанусь с тобой!

И Россия, как белая лира,
Над засыпанной снегом судьбой.
(Г.Иванов)

36. * * *

Поэты пророчат о смерти?
Да нет же! – Поют о любви.
А, впрочем, вы им не верьте.
У них, что ни день – бои.
С тоской вековою своею.
С навязшей оскомой-судьбой.
Я сам этой дурью болею,
взметая пожар голубой.

18.03.2019
PS: Ну, здесь Блок встретился с Есениным…

37. «Боком, боком – рядом с Блоком»

Между Музыкой и Словом –
ветер, ветер, ветер…
За кромешностью излома –
Лик, как будто светел.
Пляшет коник. Нет –
двойник!
Между тьмой и светом.
На глазах темнеет лик.
В ад летит комета...
За стеной играет Бах.
Месса в си миноре.
Синей лентой на губах.
Плахой на агоре.
Слово выцветет в Закон.
На бумагу ляжет.
Пляшет конь под седоком.
Пляшет, пляшет, пляшет…

7.04.2019

38. «Всё тот же Эскобар»

Видно, к старости, тупею.
Как затравленный топор.
Строю ономатопею.
Смысло-звуков перебор.
Занимаю оборону.
По периметру и в ряд.
А вокруг оксюмороны
остроглупые горят.
Я их так, и сяк – водою
осеняю в разнобой.
Х;ръ я путаю с ;итою.
Онамать твою с трубой.
Эскобара с баобабом.
Чай без готики черно!
И забыть давно пора бы,
чьё мне солнце вручено.

22.07.2019
PS:
Ономатопея (устаревшая форма XIX века – ономатопоя; др.-греч. ;;;;;;;;;;;;, в латинской транскрипции onomatopoeia – словотворчество, от ;;;;;, род. падеж ;;;;;;;; – имя и ;;;;; – делаю, творю) – слово, являющееся звукоподражанием, возникшим на основе фонетического уподобления неречевым звукокомплексам. Чаще всего ономатопеической является лексика, прямо связанная с существами или предметами – источниками звука: например, глаголы типа «квакать», «мяукать», «кукарекать», «тарахтеть» и производные от них существительные.

А про «солнце» – Блока подразнил:

И странной близостью закованный,
Смотрю за тёмную вуаль,
И вижу берег очарованный
И очарованную даль.
Глухие тайны мне поручены,
Мне чьё-то солнце вручено,
И все души моей излучины
Пронзило терпкое вино.
И перья страуса склонённые
В моём качаются мозгу,
И очи синие бездонные
Цветут на дальнем берегу.
В моей душа лежит сокровище,
И ключ поручен только мне!
Ты право, пьяное чудовище!
Я знаю: истина в вине.

39. «Тоскана. Ирис…»

Флоренция! Не умирай!
Простите, Блок! – Я Вам перечу.
Наш мир, увы, не безупречен.
Его на кончике пера
поэту удержать не сложно.
Но чем мы лучше торгашей?!
В своих исканиях дотошных.
В пустых метафорах-клише.
И в причитаниях безбожных.
«Святой монах», «автомобили»…
А сами…
Сами гоним дичь.
Без Медичей. Тшеславья бич
и жажда плотских изобилий.
Я рядом с Данте «потусил».
Наташка сумочку отбила.
Взойти на холм хватило сил.
Всё было трепетно и мило.

12.08.2019

40. «Последний штрих»
 
Моравия. Последний тур-приют.
На столике початый «Белый мальчик».
Я Блока без раскачки пропою.
На паузе обязательно спортачу.
Сполето.
               Девушка.
                Поэта идеал.
Наташке в кайф мои речитативы.
Наш юный профи вежливо внимал,
зевая ослепительно учтиво.
Потрясный номер! Жалко – на разок.
Я про отель, а не своё concerto.
Эмильский «мальчик» –
чистой клюквы сок
– отлично пьётся даже без десерта.

19.08.2019
PS:
Последний пересып, перед почти суточным броском до Минска. Номер на самом деле предоставили отменный. Четверной (на нас троих). Собственно две комнаты. По площади – погабаритнее нашей квартирушки. Естественно (четверной) – четыре лежака. Два кожаных дивана (полноценный диван и диванчик). Куча всяких столиков и тумбочек. Шкаф. Огромный санузел. С ванной и фактически уединённым толчком. Два балкона.
Обалдеть! Живи – не хочу.
Правда – восьмой этаж. Впрочем, несмотря на слабеющие ноги, на лифте я проделал только одну ходку. Наверх с «сундучком». Вру! Утром, вниз – с ним же – вторую. А  так взлетал, аки юноша.
«Девушка из Сполето». Одно из любимых моих у Блока. Собственная мелодия. И – похвастаюсь – недурное исполнение. Даже на колено припадал. Суть, конечно, не в «фиглярстве», а в том, что люблю эту вещь и удачно подогнал её к своему певческому потенциалу. Наташка говорит, что слышала её первый раз. Странно… Ибо – шибко люблю. И эту композицию, и Наташку.
Увы – мне…
«Белый мальчик» (а в пару с ним и «Красный») – лёгкое (а главное – дешёвое) вино. Которое мы в изрядных дозах употребляли в Римини и дальше по дороге.
«Юный профи» – наш супер-пупер гитарист-вокалист Димон.

41. «Тёмный»

Умножая боль на боль,
перекрещивая тени,
перекрашивает в смоль
лики радужных видений.
Ходит-бродит домовой,
всё живое задувая.
Раной жуткой, ножевой
стонет песня бредовая.

22.09.2019
PS:
Вместо «задувая», по-своему, недурно и «задевая»…
На «Чёрно-белый сон» О.М. (И.Г)

Странный чёрный человек
Открывает двери боли,
Входит в дом твой и обои
Вдруг чернеют в коридоре.
По паркету льётся тень
Вязким дёгтем.
Он царапает комод
Чёрным ногтем.
От дыхания его всё темнеет,
Только искорка внутри пламенеет,
Но не светит тот огонь и не греет –
он ведёт тебя по тёмной аллее,
Где в словах и многоточиях сгинешь,
Где забудешь свое имя, остынешь…
Он тебя тогда обнимет рукою,
Его мысли разольются рекою.
В твоём сердце не останется вскоре
Ни цветов, ни волшебства, ни историй.
И открыты тебе будут лишь двери
Тайной боли чужой и обмана,
Страха горького и суеверий,
Безнадёжной тоски и тумана.
Назовёт тебя сильной и смелой
И научит легко менять лица.
Умолчит лишь о том, что ты птица
И цвет крыльев твоих – белый.

Как раз в моего Блока… Ветер, ветер, ветер… Тёмный гость.
Блок и о себе говорил: я ведь тёмный! Правда, и «светы» разные бывают…
А ножевая – (не)живая… – От Серёжи:

Есть одна хорошая песня у соловушки –
Песня панихидная по моей головушке.

Цвела – забубенная, росла – ножевая,
А теперь вдруг свесилась, словно неживая.

Думы мои, думы! Боль в висках и темени.
Промотал я молодость без поры, без времени.

Как случилось-сталось, сам не понимаю.
Ночью жёсткую подушку к сердцу прижимаю.

Лейся, песня звонкая, вылей трель унылую.
В темноте мне кажется – обнимаю милую.

За окном гармоника и сиянье месяца.
Только знаю – милая никогда не встретится.

Эх, любовь-калинушка, кровь – заря вишневая,
Как гитара старая и как песня новая.

С теми же улыбками, радостью и муками,
Что певалось дедами, то поётся внуками.

Пейте, пойте в юности, бейте в жизнь без промаха –
Всё равно любимая отцветёт черемухой.

Я отцвёл, не знаю где. В пьянстве, что ли? В славе ли?
В молодости нравился, а теперь оставили.

Потому хорошая песня у соловушки,
Песня панихидная по моей головушке.

Цвела – забубенная, была – ножевая,
А теперь вдруг свесилась, словно неживая.

42. «Питерцу Гоголицину, почти соседу поэта Блока»

Духанщик славится товаром.
Девятой ротой – шурави.
В наш век бездумного пиара
не место клятвам на крови.
Смотрю на мир глазами волка.
Зову любимую вотще.
Луны ущербная заколка
на синем плещется плаще.
В минуты нежности суровой,
когда громят по всем фронтам,
срывая ветхие оковы,
швыряю сердце в трамонтан.
На ветер яростный и хлёсткий.
Под ноги жуткой черноте…

А где-то в Питере мой тёзка –
легко с Поэтом тет-а-тет.

2-3.10.2019
PS:
Пришло на моё «Для романтики» от В.Гоголицина. Ироническое

В век не серебряный, железный
Высокопарность – атавизм.
Читать романтиков полезно,
Но Блок А.А. – анахронизм.
Мир символический туманен,
У нас на вещи ясный взгляд.
Поэт возвышенный нам странен,
Его поймут сейчас навряд...
Душа к богиням охладела
У поколенья моего,
А музы не сидят без дела
У «мерседеса» своего.
Ну что ещё для монолога
Сказать без смеха и без зла?
Давно портрет поэта Блока
Убрал я с грустью со стола! :).

Приветствую, Володя! Давненько к тебе не заходил: глаз после операции не даёт пока много читать и писать на компе, особенно на не тривиальное, как у тебя.
Но сегодня побегал по твоим рецензентам – они знают, подумал, на что откликнуться у тебя. И верно... А Блок на столе мне не нужен. На соседней улице во дворе, на стене дома, где он жил нарисовали его портрет в рост с его росписью сбоку. Вместо памятной доски, которую так и не установили, хотя прошлые мун-депутаты района, говорят обещали. Так что и поговорить тет-а тет с поэтом можно внутренним монологом:). С улыбкой, уважением и теплом, В.

Вот я и кивнул этим. С припиской

Привет, Володя!
Рад тебя слышать (несмотря на свою отрешённость).
А Блока люблю при любой погоде. Хотя порой и передразниваю ))
С обратным! В смысле, неравнодушным уважем.
В.Н.