Волк

В ту ночь бушевала над лесом гроза,
Дома задыхались под ветром.
К ней в дверь постучали. Мужчины глаза
Светились загадочным светом.

«Хозяйка, пусти на ночёвку в свой дом!»
— Вдова пожалела, впустила.
Но странное что-то ей чудилось в нём,
Какая-то дикая сила.

Такого у прежних, обычных мужчин
Она никогда не встречала.
Той ночью не спал он в кровати один,
Их полночь двоих повенчала.

Но только луна показалась в окне,
Прорезав полночные тучи,
Как выгнулось тело, и тень на стене
Забилась, как будто в падучей.

Он крикнул ей: «В погреб скорее беги,
Коль жизнь дорога тебе, ну же!»
И чудились сверху ей волчьи шаги
Того, кто был ночью ей мужем.

Он скрёбся по крышке, дрожала она.
Сквозь лай деревенских собак.
Волк, выломав хлипкую раму окна,
Умчался в рыдающий мрак.

Родился ребёнок в положенный срок,
И тоже рос диким и странным:
Есть хлеб и варёное мясо не мог,
Бродил по округе в туманах.

Шли годы. И в полночь, при полной луне,
Однажды он сделался зверем
И выбежал с воем в кружащийся снег,
В открытые матерью двери.

С тех пор в полнолуние только он мог
Прийти к ней в обличии сына,
И то, лишь до полночи был ему срок,
Потом — снова волчья личина.

Но скоро в деревне пропал лесоруб,
Другие затем мужики...
Находят в лесу то растерзанный труп,
То рваной одежды клочки.

Охотники с ружьями ходят в лесу
Но зверя не могут поймать.
В испуге в избе утирает слезу
Несчастная старая мать.

Пришёл он. «Мне стоит бояться тебя?»
— Спросила у сына она.
«Пока человек — их не трогаю я,
Страшиться и ты не должна.

Но волк беспощаден, как смерть, как беда,
Для зверя вы — просто добыча.
Волк телом моим овладел навсегда,
Я — пленник звериных привычек!

Мне голод кровавый житья не даёт,
Владеет мной хищная мгла...»
— Он плакал, уткнувшись в колени её...
Мать нож тихо в руку взяла.

Ударила... Волчьими стали глаза,
И кожа вдруг стала сереть.
«Спасибо...» — он, руки пытаясь лизать,
Затих на коленях у ней.