Визави

Вечерний расслабон.
Камин.
Подсвечник в три свечи.
Я в доме не один.
Со мною собеседник странный
                в мой дом, вошедший без причин.
Да, да… гость был вполне нежданный.
В дверь позвонили. Я открыл. Он внутрь вошёл бесцеремонно
представившись с порога - Аваддоном

Вальяжно в кресле развалясь,
   мой визави со чванством сноба,
      с меня упорно не спуская глаз,
         стыдил как своего холопа:


Аваддон:
- Прекрасные стихи о Боге, как я вижу, да о Серафиме?

Поэт
- Да. Всё о них. Ты кто?

Аваддон:
- О, то не важно. Важно то,
что тратишь жизнь ты на пустые звуки.
Слова и образы… Ты не устал от скуки?..
Кому они нужны?
Ты сочиняешь, искажаешь явь сверх меры
Тебе старания эти так важны?..
Всё твоё творчество — игра теней в пещере.

Поэт:
- Игра?.. Ну что же…  ладно… пусть
Я просто показать пытаюсь суть.
Открыть на суть глаза, по крайней мере.

Аваддон.
Открыть глаза на что? На вымыслы твои?
Народ не в меру и без нас мечтает.
Им движут не Библейские псалмы,
                которые народ твой не читает
а драйв, реальность - не твои стихи.
Брось это. Брось.
Людей хоть не смеши.
Пиши лишь обо мне.
Лишь мной одним дыши.

Я - Страсть и Буря. Конфликтов и контрастов сонм
Я – драма, нужная, как муза для Поэта
Я – часть великого сюжета
Где всё в одном – и явь и сон,

Где искушения, падения, борьба,
Где тьма, которую рождает свет…
Прекрасные сюжеты! Да?.. Иль нет?..
Они брутальнее пиратской гопоты
А ты…
          про Гимны и Хвалы?

Поэт.
А ты хотел бы крови и хулы?..


Аваддон (склоняется ближе).
Да это — жизнь, пойми, святых Отцов наймит,
Пиши лишь обо мне — и станешь знаменит.
  Твои катрены выбьет мир в граните,
     украсят сотнями аккордов,
       ты весь Парнас взорвёшь, как динамит -
         я вдохновение дам тебе, как шнур бикфордов.

Поэт.
О, вдохновение — да! Но ведь в него и искушение вдето -
Ты хочешь, чтобы ТЬМУ я славил вместо СВЕТА?

Аваддон.
Мрак, чернота — часть мира без купюр.
Без них ни света, ни контраста нету
Сумбур!

Поэт.
Ты хочешь, чтобы я
                воспел падение как цель?
Решил «подбросить мне авторитету»?

Аваддон
Ну ты упря-я-ямец! 
Какие светят для тебя огни?..
Какие маяки?.. 
Все твои темы, в век машин - убоги,
Мир движет не Эйнштейн, а Джеффери Эпштейн
Что с острова Элитных Крыс.
Пойми, засранец –
                что все стихи о Боге —…
так предсказуемы они.
Скучны-с…

Поэт.
Мир – в сумерках. Я не желаю ему тьмы навек.
Лишь Бог – его ориентир. «Вверх к свету!» - их девиз.
Но ты… Я чувствую мессир…
Я чувствую – нет планов у тебя, что-б я был сброшен вниз
Ты хочешь, чтобы я
                поднял тебя наверх?..
из льдов Коцита в наш обычный мир?..

Аваддон.  (отступает на шаг).
Даёшь себе отчёт с кем споришь ты?!..
Тебе могу дать всё, иль всё забрать. Лишить тебя мечты.

Молчи пиит, молчи… не пялься на меня эффектно.
Забудут кто есть ты..
Стихи твои сгорят в печи,
                коль не нужны вдруг станут внукам.
Иль будут их читать, корёжа смысл,
                и вырывая строки из контекста.
Рифмованная проповедь твоя, пустым вдруг станет звуком.


Поэт.
Послушай Аваддон… Зачем ты у меня? Зачем избрал меня идти на этот Грех?..


Аваддон.  (наклоняется ближе, голос становится тише, вкрадчивее).
Нет… я не избрал тебя. Остынь. Сегодня я - …у ВСЕХ.

А если я скажу, что творчество твоё — моя игра?
Что это я внушаю тебе образы, и рифмы?
Пекусь, что б ты не налетел
                на рифы никогда,
И не сбивал свой темп и ритмы.
Чтобы верил ты в призвание своё,
                и никогда не опускал пера

На деле же — служил исправно мне,
И разжигая в людях страсти, бунт беспричинный да с пристрастием,
со мною был как на ремне.

Упрямец. Что ж… Пиши. Но помни:
когда расплаты час придёт, ты вспомнишь этот разговор укромный.

Поэт
Расплаты час придёт для всех.

Аваддон.
Быть рядом с Богом – не успех -
ответственность! Не ошибись, излишне обольщаясь
Ведь это тоже тяжкий грех.
Ну ладно…
Будь здоров. Я не прощаюсь.

Аваддон.  (исчезает, растворяясь в тени, напоследок слышится едва уловимый вздох, полный досады и чего-то похожего на уважение).

Удивительно… Удивительно…
 уважение). Удивительно… Удивительно…


Геннадий Будаев