Чёрным лоском, фиолетовым отливом

Чёрным лоском, фиолетовым отливом
Ветер февраля и солнце февраля,
Что-то зная о полёте несчастливом,
Чуть играют, перья птицы шевеля.

Топчут чахлую траву её собратья,
Каждой тоже чёрен, но не мёртв, а жив.
Пала навзничь и лежит в монашьем платье,
Кротко крылья шелковистые сложив.

Любопытная собака её тронет,
Веткой ткнуть мальчишка будет рад.
А потом блеск чёрных крыльев похоронит
Белый мартовский внезапный снегопад.

Но сейчас лежит ворона чинно, ровно,
И цела её блестящая краса.
Неизвестной смертью сражена бескровно,
И забрали птичью душу небеса.

Как усопшая Мария на иконке,
Неподвижна у безлистого куста.
Не печалится теперь о воронёнке
Матерь птичьего носатого Христа.

Над водою – стройный старый мёртвый тополь,
Рядом – мёртвая ворона на траве.
Солнце с ветром строят призрачный некрополь
На бесснежном склоне в позднем феврале.

С фиолетовым отливом, чёрным лоском,
Как живое, оперение блестит.
Рябь на озере, большом и сером, плоском.
Скучный ветер, помолчав, опять шумит.

27 февраля 1999