на утёсе

Чукотское море, ни слуха, ни духа,
Лишь вьюга поёт погребальный канон.
И кажется, море, безжалостно, глухо,
Хранит в глубине чей-то сдавленный стон.

На гранитном утёсе могила ребёнка,
Ограда и памятник - ржавая сталь.
Всё снегом покрыто как детской пелёнкой,
Полярная ночь, непроглядная даль.

Тьма нависает над каменным склоном,
Стынет безмолвие в вихре ветров.
В этом безжалостном, мёртвом просторе
Нет ни имён, ни цветов, ни следов.

Тоска и печаль здесь сродни исполину,
Безмолвная вечность укрыла гранит.
И только седые, холодные льдины
Да снег, что по ветру несётся, шумит.

Тоска здесь не чувство — она атмосфера,

Она пропитала и камень, и лёд.

И море глухое, как древняя вера,

Прошепчет: «К тебе никогда и никто не придёт…»

Чукотское море, ни слуха, ни духа,
Лишь вьюга поёт погребальный канон.
И кажется, море, безжалостно, глухо,
Хранит в глубине чей-то сдавленный стон.