Июньский пух

Летит июньский пух над сонным городом,
Как белый пепел с выжженной души.
И дождь стучит по крышам тихим шорохом,
Пытаясь память не разворошить.

Он падает на землю каплей звонкою,
Как будто хочет пламя погасить,
Но есть огонь, который даже ливнями
Не удаётся быстро усмирить.

Я еду молча. Ветер через форточку
Мне дарит привкус вольной высоты.
И кажется — ещё немного, вот уже
Сумею отпустить твои черты.

Но память коварна. Ей мало прощаний.
Она достаёт из забытых углов
Обрывки улыбок, случайных касаний,
Немыслимо тёплых и ласковых слов.

И снова мне чудится: вот ты смеёшься,
Вот смотришь. И облик мелькает вдали.
Но образ дрожит, рассыпается, рвётся,
Как пух на ветру, не достигнув земли.

Теперь понимаю без спора и гнева,
Без горьких вопросов: за что и зачем.
Я в жизни твоей — лишь случайная сцена,
А ты в моей стал заглавной из тем.

Одной из тех глав, что читаются больно,
Что хочется вырвать — да жалко терять.
И все же приходит смирение невольно.
И всё же приходит умение ждать.

Не чуда. Не встречи. Не нового круга.
А просто рассвета за ночью любой.
Ведь эта печаль — наименьшая мука
Из тех, что могли ожидать нас с тобой.

И боль моя — вовсе не худшая плата
За то, что судьба нас свела на пути.
Страшнее бы было однажды когда-то
Остаться — и вместе к обрыву идти.

Летит тополиный пух белым круженьем,
И дождь растворяется в серой реке.
А я принимаю не крах — неизбежность,
Как след, растворившийся в мокром песке.