Октябрь, селёдка и кошки

(или уйти, чтобы остаться)

          Пролог
          Бывают такие вечера. Особенно в октябре, когда дождь не льёт, а именно что моросят — будто кто-то на небе забыл закрыть кран, а чинить лень. И вот сидит мужик на кухне. Жена ушла к маме или на фитнес, а какая разница куда делась. В холодильнике — вчерашние макароны, селёдка в уксусном соусе (мерзость редкая, но жена любит) и бутылка водки емкостью 0,7 л, которую он клялся не пить в одиночку.
         Он её всё-таки открыл. Выпил одну. Потом вторую. Потом полез в телефон, нашёл старые фотографии и стал их рассматривать — там они смеются, там море, там он ещё не «больной, усталый, мокрый», а просто загорелый идиот с надеждой в глазах.
         «Я ухожу», — сказал он вслух. Кошки на подоконнике скребнули когтями по стеклу, поддержали. Он налил третью, встал, посмотрел в окно. Лужа под фонарём блестела так мерзко и заманчиво, будто приглашала: ну давай, шагни, герой.
         Он решил шагнуть. Но сначала дочитал стихотворение, которое писал весь этот тоскливо-унылый вечер.

Я ухожу, меня ты отпусти!
Поставим точку, пусть мне будет хуже
От моросящего дождя, осенней стужи,
От улиц темноты, от этой лужи,

В которую попал, чтобы уйти…
Я ухожу, прошу, дай мне пройти!
Что ты молчишь и не воротишь даже?
Скребутся кошки у моей души,

Так гадко, словно был замечен в краже —
Поймали сразу и не дали унести…
Я ухожу, не трогай, пропусти!
Мне надоели нашей жизни строки.

Я в ней как двоечник, не сделавший уроки,
За это от тебя одни упреки.
Вот только жалко — лужа на пути…
Я ухожу! Мне хочется уйти!

Сквозь лужу, по осенней стуже.
Я здесь чужой и никому не нужен —
Больной, усталый, мокрый, весь простужен.
Пожалуй, я останусь? Ты прости…
         Эпилог
         Утром он проснулся на диване в той же квартире. Обувь стояла у порога, тёмная кайма от лужи на подошве уже высохла. Он с трудом вспомнил, выходил ли вообще на улицу или только дополз до балкона и там прокричал в моросящую темень свой монолог.
         Водки в бутылке оказалось на два пальца меньше, чем он думал. Кошки спали на его свитере — устроились так нагло, что пришлось вытряхивать шерсть пылесосом. «Скребутся у души», — вспомнил он свою строчку и хмыкнул.
         Жена ушла на работу, оставив записку: «Кончай пить, разогрей котлеты с макаронами. Купи молоко и корм кошкам. Вечером зайду проведать маму, тебя не зову -ты же тещу не любишь?» Лужа к утру превратилась в ледяную корку, по которой весело скользили школьники.
        Он купил молоко и кошачий корм. Котлеты разогрел, но аппетита не было. Полез в холодильник за селёдкой — взбодриться. Посмотрел на неё, вспомнил стихотворение, закрыл холодильник. Селёдку выкинул. Стихотворение оставил.
        Хорошее стихотворение. Он аккуратно сложил листок, убрал в ящик ненужных вещей. Достал бутылку — на дне оставалось «на два пальца». Долил в чай. Выпил. Посмотрел на мокрую куртку, на спящих кошек, на записку жены. «С понедельника!» - сказал он громко. Октябрь за окном кивнул ему в ответ.