Шокирующая правда Пётр I на самом деле был другим

Шокирующая правда: Пётр;I на самом деле был другим. Разоблачение «официальной истории»

В небольшом кафе на окраине города, за столиком у окна, нервно теребя край свитера, сидел Аркадий Семёнович Пыжиков — «независимый исследователь исторических аномалий» и автор блога «Тайны, которые скрывают от нас профессора!». Перед ним дымилась чашка ромашкового чая и лежала стопка потрёпанных книг: «Древние астронавты», «Затерянные цивилизации» и «Почему пирамиды — это антенны?».
Аркадий Семёнович глубоко вздохнул, открыл ноутбук и начал печатать заголовок для нового поста:
«ПЕТР;I — ПРИШЕЛЕЦ? ДОКАЗАТЕЛЬСТВА, ОТ КОТОРЫХ У ВАС РУХНЕТ КАРТИНА МИРА!»
Он отхлебнул чая, потёр руки и принялся излагать свою «революционную теорию».
«Всем известно, — писал он с пафосом, — что Пётр;I был очень высоким. Слишком высоким! Средний рост мужчины в XVII;веке — около 165;см, а Пётр — аж 203;см! Совпадение? Не думаю! Это явный признак внеземного происхождения. Инопланетяне всегда высокие — посмотрите хоть на фильмы!»
Он довольно хмыкнул и перешёл к следующему аргументу.
«Кроме того, Пётр любил всё иностранное: голландские корабли, немецкие мундиры, английский чай. Почему? Да потому что он на самом деле был посланцем далёкой планеты, где все ходят в ботфортах и строят верфи! Он пытался воссоздать родной мир на Земле».
Аркадий Семёнович откинулся на стуле, представляя, как миллионы подписчиков ахнут от его гениального открытия. Он уже мысленно составлял план: сначала вирусный пост, потом — книга, затем — участие в ток шоу. «Аркадий Пыжиков: историк, которого боятся университеты!» — звучало неплохо.
Тем временем за соседним столиком сидела Марина, аспирантка исторического факультета. Она невольно прислушивалась к бормотанию Аркадия Семёновича и едва сдерживала смех. Перед ней лежала толстая папка с пометками, выписки из архивных документов и чашка американо. Марина готовилась к семинару по реформам Петра;I, но странное соседство отвлекало.
—;А ещё! — воскликнул Аркадий, хлопнув ладонью по столу так, что чай чуть не выплеснулся на клавиатуру. — Пётр ввёл новый календарь, перенёс Новый год на 1;января. Зачем? Чтобы сбить нас с толку! На его планете время течёт иначе, и он пытался подстроить земное время под свои биоритмы!
Марина не выдержала и рассмеялась вслух.
—;Простите, — сказала она, подходя к его столику. — Но вы всерьёз считаете, что Пётр;I был инопланетянином?
Аркадий Семёнович насупился, поправил очки и смерил её взглядом, полным праведного негодования.
—;А вы, видимо, из этих… из «официальных» историков? Которые скрывают правду за своими дипломами и скучными монографиями?
—;Ну, я пишу диссертацию о реформах Петра, — сдержанно ответила Марина. — И могу сказать, что его высокий рост объясняется генетикой: его род был довольно рослым. Любовь к иностранному — это про стремление модернизировать страну. А календарь… ну, многие страны переходили на новый стиль. Это было связано с синхронизацией с европейскими государствами, а не с инопланетными биоритмами.
Аркадий махнул рукой так энергично, что задел стопку книг — они с грохотом посыпались на пол.
—;Вы просто не хотите видеть очевидного! Вот, смотрите: Пётр строил корабли. Корабли! На планете, где нет океана! Это же явный признак того, что он готовил Землю к прибытию своего флота!
Марина закатила глаза, но вежливо наклонилась, чтобы помочь собрать книги.
—;Он строил корабли, потому что хотел вывести Россию к морям и развивать торговлю. Это написано в любом учебнике.
—;В их учебниках! — торжествующе воскликнул Аркадий. — А я ищу истину!
Он снова уставился в экран и добавил к посту ещё один «неоспоримый факт»:
«Пётр;I никогда не ел борщ. НИКОГДА! Вы когда нибудь встречали русского, который не любит борщ? Это ещё одно доказательство, что он был не из нашего мира!»
Марина вздохнула, покачала головой и вернулась к своему кофе. А Аркадий Семёнович, довольный собой, нажал «Опубликовать» и стал ждать шквала комментариев.
Через час его пост набрал 12;лайков (11;из них — от него самого) и два комментария:
• «Ты гений!!!» (от аккаунта с пустым профилем);
• «Может, тебе стоит почитать учебники?» (от Марины, но она быстро удалила комментарий, чтобы не вступать в спор).
Аркадий Семёнович улыбнулся.
—;Они смеются… сейчас. Но когда правда выйдет наружу, они пожалеют! — пробормотал он, заказывая ещё чаю и открывая новую вкладку с заголовком «Екатерина;II — рептилоид? Новые улики!».
Тем временем Марина, пытаясь сосредоточиться на диссертации, всё же не могла перестать думать о странном соседе. Она открыла его блог и принялась изучать другие публикации. Глаза её расширялись с каждой новой строкой:
• «Иван Грозный — мутант с генами оборотня: доказательства»;
• «Александр Невский — тайный агент монголов: шокирующие факты»;
• «Екатерина Великая отравила Петра;III лунным ядом: сенсационные архивы».
—;Это просто цирк, — прошептала она, но не смогла удержаться от смеха.
В этот момент Аркадий снова привлёк её внимание.
—;Эй, девушка! — окликнул он Марину. — А вы знаете, что в летописях нет ни одного упоминания о том, как Пётр;I пил квас? Квас! Главный напиток Руси! Это же очевидно: пришельцы не переносят брожение!
Марина закрыла лицо руками.
—;Аркадий Семёнович, — сказала она, стараясь сохранить серьёзность, — а вы пробовали поговорить с профессиональными историками? Может, они помогут вам разобраться в источниках?
—;Ха! — фыркнул он. — Они только и ждут, чтобы меня заткнуть! Я им не по зубам. Я — голос правды!
Он гордо выпрямился, но тут же согнулся обратно, потому что ноутбук предательски пискнул — разрядился.
—;Чёрт! — воскликнул Аркадий. — Опять забыл зарядку!
Марина, не выдержав, достала из сумки свой адаптер и протянула ему.
—;Возьмите. А потом, может, всё таки почитаете нормальную литературу?
Аркадий подозрительно посмотрел на шнур, потом на неё.
—;Это… ловушка?
—;Нет, — вздохнула Марина. — Просто доброта.
Он осторожно взял зарядку, подключил ноутбук и снова углубился в написание нового шедевра. А Марина вернулась к своим документам, но время от времени поглядывала на соседа и улыбалась.
Через полчаса Аркадий торжественно объявил:
—;Готово! «Екатерина;II и её тайная связь с марсианами: 10 неопровержимых доказательств!»
Он нажал «Опубликовать», откинулся на стуле и скрестил руки на груди.
—;Вот теперь мир узнает правду!
Марина молча допила кофе, собрала бумаги и встала.
—;Удачи с вашим блогом, Аркадий Семёнович.
—;И вам с вашими… учебниками, — бросил он ей вслед.
Когда Марина ушла, Аркадий ещё долго сидел, ожидая лайков и комментариев. Но вместо этого ему пришло уведомление: «Ваш пост удалён за нарушение правил платформы: распространение недостоверной информации».
—;Что?! — взвыл он. — Это цензура! Они боятся правды!
Он вскочил, схватил свои книги и выбежал из кафе, бормоча:
—;Ничего! Я найду другой способ донести истину до людей!
А в это время Марина, идя по улице, открыла чат с однокурсниками и написала:
«Ребята, вы не поверите, с кем я только что познакомилась…»
И прикрепила скриншот заголовка: «ПЕТР;I — ПРИШЕЛЕЦ? ДОКАЗАТЕЛЬСТВА, ОТ КОТОРЫХ У ВАС РУХНЕТ КАРТИНА МИРА!»
Чат взорвался смеющимися эмодзи.
 
Что ел Пётр I: царь с простыми вкусами и богатырским аппетитом
 
О Петре I мы чаще всего вспоминаем как о реформаторе, основателе флота и строителе Петербурга. Но куда меньше известно о том, что любил есть русский император. А ведь его гастрономические привычки отражают не только характер самого Петра, но и перемены, которые он приносил в повседневную жизнь страны.
Станислав Хлебовский. Ассамблея при Петре I
«Кушанье ему было простое»
В отличие от предшественников, которые устраивали пышные пиры, Пётр питался по-русски просто и сытно. Его любимыми блюдами были перловая каша, редька, чёрный хлеб, щи и солёные огурцы. На столе обязательно стояли мясные закуски — буженина, ветчина, студень с хреном. Горячее готовили из утки, поросёнка или говядины с мочёными яблоками.
Соратник Петра, механик Андрей Нартов, писал, что царь ел обильно, но без изысков. Петра забавляли гурманы: он считал, что чрезмерная любовь к роскошным трапезам «делает из человека одно лишь брюхо».
Главной особенностью Петра был его аппетит. Современники удивлялись: за один раз он мог съесть почти три килограмма вишни или пару килограммов инжира. Особенно он любил яблоки, груши, апельсины и виноград.
С детства у него была слабость к сладкому: леденцам, марципанам. Но самой необычной страстью оказались арбузы. Пётр ел их даже в солёном виде и ради этого велел разбить в Петербурге теплицы — так в России началась традиция выращивания арбузов.
В. Серов. Пир Петра I. Иллюстрация к поэме А. Пушкина "Полтава".
Пётр действительно любил выпить — он начинал утро с чарки водки, пил перед трапезами и всегда держал при себе квас. Но современники подчёркивали: пьянство не мешало ему работать.
Его застолья поражали иностранцев. В Англии, например, Пётр и его свита за один обед съели десятки килограммов мяса и запили всё это 42 бутылками вина.
Интересно, что царь всегда возил с собой личные столовые приборы: деревянную ложку с ручкой из слоновой кости, нож и вилку с зелёными костяными ручками.
Перловка для армии и картофель для России
Перловая каша была любимым блюдом Петра. Благодаря ему именно она вошла в солдатский рацион армии. Хотя сам царь не ел рыбу из-за аллергии, он активно вводил её в питание подданных — при нём началась массовая добыча трески и наваги.
Во время поездки в Голландию Пётр прислал в Россию семена заморских овощей: баклажанов, шпината, фасоли, сельдерея, фенхеля, петрушки, тмина, шалфея, мяты и даже подсолнечника. Но главным его вкладом стал картофель. Прижился он не сразу, но именно Пётр начал его поставки. Впоследствии картофель полностью изменил русскую кухню, вытеснив старые корнеплоды вроде репы.
Несмотря на нововведения, Пётр не ломал традиционную русскую кухню. Он лишь расширял её. При нём на столах появились заморские специи — корица, имбирь, кардамон, шафран, мускатный орех. Квас стали готовить с ягодами и мёдом, вошли в моду бутерброды с сыром, икрой и ветчиной.
Царская кухня была огромной — до ста человек персонала. Главный повар, «мундкох», готовил исключительно для семьи Петра. Введённые голландские печи изменили способы приготовления пищи, а вместе с этим в России наладили производство фарфоровой посуды и столовых приборов.
Слуги подбирались не только по мастерству, но и по внешности и ловкости. Они должны были входить и выходить молча, чтобы не нарушать трапезу. Любопытная деталь: иногда блюда Петру подавала сама Екатерина I.
Пётр I был человеком простых вкусов, но огромного аппетита. Он ел как зажиточный крестьянин, но именно при нём Россия узнала новые продукты и привычки. Перловка, картофель, арбузы, новые специи и способы приготовления — всё это стало частью русской кухни благодаря царю-реформатору.
И сегодня, пробуя тарелку перловой каши или кусок буженины, можно вспомнить, что именно эти блюда любил основатель Петербурга.
 
Царевич Алексей Петрович – его приговорил к смерти отец, царь Петр I, и предала любимая женщина. Нежеланный брак
 
Судьба царевича Алексея, старшего сына Петра I, была трагичной. Из пяти сыновей царя-реформатора только он дожил до взрослого возраста, но на престол не взошел. И не позволил ему это сделать отец. Ради достижения целей, направленных на реформирование государства, царь не жалел ни себя, ни других. Не пожалел он и родного сына. Окончательно погубила царевича любимая женщина, которую он не только любил, но и которой доверял.
Детство царевича
Царевич Алексей родился 18 (28) февраля 1690 года в Преображенском, через год после свадьбы царя Петра I и Евдокии Лопухиной. Жену Петр в то время еще любил и появлению сына-наследника был очень рад. Приобретал для него игрушки и даже стал строить для семьи новый дворец. Но вскоре Петр охладел к супруге, и вместе с этим стал отдаляться и от сына. Мальчик жил с матерью, которую Петр видеть не желал, поэтому и встречи с сыном были нечастыми.
Царица Евдокия Федоровна
Мальчик рос в традициях старого русского двора, в окружении мамок и нянек, многочисленных родственников и придворных. Новые веяния, которыми горел царь Петр, двора его супруги не коснулись – в нем царили традиционные консервативные обычаи. Отец, погруженный в свои реформаторские проекты, воспитанию сына особого внимания не уделял.
Жизнь мальчика резко изменилась, когда отец лишил его матери, насильно отправив нелюбимую супругу в монастырь. Так восьмилетний Алексей фактически стал сиротой при живых родителях. Матери, заточенной в монастыре, общаться с сыном было запрещено. Отцу, занятому преобразованиями в государстве, общаться с сыном было некогда. Стоит ли говорить, что ребенок тяжело переживал сложившуюся ситуацию, она стала для него серьезным шоком и во многом определила его отношение и к отцу, и к проводимым им реформам, и его судьбу.
Царь Петр I
Непростое взросление и недовольства отца
Петр отдал Алексея для воспитания своей сестре Наталье Алексеевне и приставил к нему несколько наставников, которые занялись обучением царевича грамоте, арифметике, истории, географии. Затем их заменили сначала саксонец Мартин Нейгебауэр, затем немецкий дипломат и юрист барон Генрих Гюйссен. С ними царевич осваивал европейские языки, знакомился с культурой, получил основы западного образования.
В регулярных отчетах царю Гюйссен писал, что Алексей
«...разумен далеко выше возраста своего, тих, кроток, благочестив»…
Отдает «...предпочтение уединения шумным собраниям».
Такие характеристики сына отца не радовали. Он рассчитывал, что наследник будет таким же, как и он – энергичным преобразователем, увлеченным военным делом, техникой. А сын оказался меланхоликом, который панически боялся гнева отца и в его присутствии всегда робел.
В чем сын оказался похож на отца – так это в любви к выпивке, к которой он приобщился еще в юном возрасте. В состоянии опьянения Алексей становился и активным, и агрессивным, мог ударить и наставника, и духовника.
Пытаясь приобщить сына к военному делу, Петр, когда шведы начали продвижение в глубь континента, поручил Алексею контролировать подготовку рекрутов и строительство московских укреплений. Но результатами его работы остался недоволен. Особенно Петра разозлило то, что сын, вырвавшись из Преображенского, где он в основном и жил, съездил в Суздальский монастырь и встретился с матерью.
Царевич Алексей Петрович
Царевич опять вернулся в Преображенское, где его окружали люди, негативно относившиеся к реформам его отца, и для которых он, Алексей, был воплощением надежды на то, что он, вступив на престол, вернет все к старым временам.
Нежеланный брак
В 1709 году царевича для дальнейшего образования повезли в Дрезден. В 1710 году его познакомили с невестой, которую выбрал ему отец – принцессой Шарлоттой-Кристиной-Софией Брауншвейг-Вольфенбюттельской. Для Петра этот брак был выгоден тем, что сестра Шарлотты Елизавета была супругой Карла VI из династии Габсбургов, который был эрцгерцогом Австрии, а потом и императором Священной Римской империи. Петру очень нужна была поддержка Австрии в его борьбе с турками.
Ни жених, ни невеста предстоящей свадьбе были не рады. Тем не менее, в октябре 1711 года был заключен брак между 21-летним царевичем Алексеем и 17-летней принцессой Шарлоттой. Свадьба состоялась в немецком городе Торгау. В России хоть и стреляли в этот день из пушек, но, как писал из Москвы английский посланник Витворт:
«…этот брак очень не по сердцу народу. Он втихомолку ропщет и не может скрыть своего неудовольствия по поводу вероисповедания новобрачной».
Потому что Шарлотта оставалась лютеранкой.
Возможно, «медовый месяц» позволил бы новобрачным лучше узнать и принять друг друга, но не сложилось. Уже на четвёртый день царь Пётр велел сыну отправиться вместе с женой в польский город Торунь, где Алексею было поручено снабжение русских войск продовольствием. Новые родственники были этому очень удивлены. Алексей, боясь разгневать отца, тут же отправился в поездку, не дожидаясь, когда соберется Шарлотта. Та приехала к супругу только через полтора месяца.
Принцесса Шарлотта Кристина Брауншвейг-Вольфенбюттельская
Налаживанию отношений мешали финансовые трудности. Деньги из России часто задерживались, а когда приходили, то быстро заканчивались. Приходилось выпрашивать на дополнительные расходы у прибывшего в Европу Меншикова, который выделял им деньги из кассы Ингерманландского полка.
В 1713 году Алексей с Шарлоттой прибыли в Россию. Супругу наследника престола встретили торжественно, при дворе к ней относились хорошо, но освоиться в России она так и не смогла, чувствовала себя чужой, одинокой. Особенно не заладились ее отношения с любимой сестрой царя – царевной Натальей Алексеевной. Все свое раздражение она выливала на мужа. Алексей жаловался:
«Как к ней ни приду, все сердитует и не хочет со мною говорить».
Алексей отвечал на такое отношение супруги пьянством и вспышками гнева. Сам он о жене отзывался очень критично, говоря о ней, что она «вся в прыщах» и «слишком худая». Вскоре он настоял, чтобы они жили отдельно, и завел себе любовницу – 15-летнюю крепостную девушку Ефросинью Федорову, которую он искренне полюбил.
Рождение детей и смерть жены
Несмотря на плохие отношения между супругами, свое основное назначение Шарлотта выполнила – в 1714 году она родила дочь Наталью. Правда, незадолго до родов Алексей отправился на лечение в Европу, поставив супругу в известность об отъезде буквально перед самым отъездом. Уехал он с Ефросиньей, с которой жил уже открыто. Но ему нужен был наследник, и через год Шарлотта родила сына Петра (будущий император Петр II). Незадолго до родов Шарлотта упала на лестнице и последние дни провела в постели. Роды прошли благополучно, но на четвертый день начались боли в животе, лихорадка, и через 10 дней после родов она умерла от перитонита. Ей был 21 год.
Царевич Петр Алексеевич и царевна Наталья Алексеевна
Принцессу похоронили в Петропавловском соборе. Вскоре оказалось, что у принцессы был долг в 24 000 рублей – по тем временам сумма огромная. Этот долг гасили из казны до конца 1720-х годов.
Обострение отношений с отцом
После смерти Шарлотты отношения между отцом и сыном становятся еще более напряженными. Царь Петр к тому времени окончательно разочаровался в Алексее как в продолжателе его дел. Но у него теперь уже было два возможных наследника – внук Петр Алексеевич и сын Петр Петрович, которого через две недели после появления внука родила царю его вторая жена Екатерина. К тому же, он винил Алексея в смерти супруги. И шлет сыну письмо, в котором угрожает ему лишением права на престол:
«Горесть меня снедает, видя тебя наследника весьма на правление дел государственных непотребного... Лучше будь чужой добрый, неже свой непотребный».
Петр требует от Алексея или исправиться, или написать отречение от престола и уйти в монастырь. Но ни отказываться от престола, ни быть насильно постриженным, как его мать, Алексей не хотел. И предпочел бежать за границу.
 
 
Что Пётр I привёз в Россию, кроме табака и картошки?
 
Неожиданные нововведения Петра — от бритья бород до анатомических театров
Петра I принято считать реформатором, который буквально «выкроил» новую Россию по европейским лекалам. В школе нам рассказывают про табак, картошку, корабли и бритьё бород. Но список петровских «инноваций» куда длиннее — и во многом куда страннее. Рассказываем, что ещё появилось у нас благодаря страсти царя к науке, порядку и западным трендам.
; 1. Театр и «общественное веселье»
Источник: До Петра театр в России считался чем-то подозрительным — вроде балагана. Он же приказал построить первые постоянные сцены, приглашал европейских актёров и поощрял дворян учиться «искусству сценического поведения». Был даже указ о создании публичных маскарадов, на которых мужчины обязаны были танцевать. Веселиться — это теперь госзадание.
; 2. Анатомические театры
Вместе с Кунсткамерой (о ней мы уже писали) Пётр ввёл моду на науку. Но просто смотреть на банки со странностями ему было мало — он создал первый анатомический театр. Там устраивали публичные вскрытия, обучали медиков, объясняли, что человек — не «божье наказание», а сложный биомеханизм. Да, жутковато, но революционно.
Источник: https://ru.wikipedia.org/wiki/
; 3. Нормированное время
Пётр — тот человек, который «вёл расписание» в России. Он первым предложил делить день на часы и требовал соблюдать график. Моряки, чиновники и даже крестьяне начали работать по часам, а не по «солнышку». Прямой путь к появлению будильника на тумбочке.
 
; 4. Одежда по регламенту
История с бородами — лишь вершина айсберга. Пётр заставлял дворян переодеваться в немецкие костюмы, а женщин — носить декольте и парики. Более того, он вводил дресс-код по статусу: военный чин — одна форма, придворный — другая. И это не рекомендация, а закон.
Источник: https://artschoolugorsk.ru/dizajn-odezhdy-epohi-petra-i/
; 5. Гигиена (почти)
Считается, что до Петра мылись редко, а после него — стали немного чаще. Он пропагандировал чистоту и медосмотры, особенно среди военных и моряков. Не ванная комната у каждого, конечно, но уже шаг к цивилизации. Кстати, именно Пётр ввёл слово «аптека» в обиход и построил первую аптекарскую лавку в Петербурге.
Источник: https://knife.media/old-russian-medicine/
; 6. Газеты, шрифты и календарь
«Ведомости» — первая русская газета — тоже детище Петра. Он не только надиктовывал, что туда писать, но и придумал новый гражданский шрифт — проще, чем церковнославянский. А ещё Пётр перенёс начало года с 1 сентября на 1 января и стал отмечать его фейерверками. До него такой роскоши не было.
Источник: https://odinweek.ru/2025/01/10/pyotr-povelel-gazetam-byt/
; 7. Запреты на пышные свадьбы и многодетность
Пётр не любил излишеств. Он ввёл налог на многодетные семьи дворян — чтобы не плодили «дармоедов». А за слишком пышную свадьбу можно было получить штраф. Деньги лучше пустить на науку и армию, считал он.
; 8. Наука как стиль жизни
Он создавал музеи, библиотеки, аптеки, обсерватории. Пётр лично закупал книги, инструменты, микроскопы, корабельные чертежи и даже чучела животных. Он мечтал, чтобы Россия стала страной учёных и инженеров, а не просто солдат и бояр.
Что в итоге?
• Пётр был реформатором не только на поле боя, но и в быту
• Благодаря ему появились театры, газеты, аптеки и наука как явление
• Он изменил облик дворян и ввёл систему, которую мы до сих пор несем — от формы до календаря
• Некоторые идеи были жесткими, но многие — опережали своё время
 
Почему Пётр I отказался от насосов, которые строил весь мир

Есть одна деталь в истории Петергофа, которую почти никто не замечает. Её обходят стороной, называя резиденцию «русским Версалем», и тем самым переворачивают историю с ног на голову.
Петергоф начали строить в 1714 году. Пётр I впервые попал в Версаль в 1717-м. То есть — он строил своё до того, как увидел чужое. Не повторял. Не вдохновлялся. Он уже делал.
Это меняет всё.
Принято считать, что Пётр Алексеевич сначала увидел Версаль, ахнул, и велел построить такое же, только больше. Красивая история. Удобная. Только неправда.
Когда царь наконец приехал в Марли и Версаль в 1717 году, его резиденция на берегу Финского залива уже стояла. Уже планировались каскады. Уже был замысел, которому Версаль был не образцом, а конкурентом.
И, если верить описаниям, сам Версаль Петра не то чтобы потряс. Дворец показался ему слишком большим. Пётр вообще не любил огромных пространств — он жил не в Большом дворце, а в крошечном павильоне Монплезир прямо на берегу залива. «Мое удовольствие» — так он сам его называл.
Человек, перекраивавший страну от Балтики до Тихого океана, предпочитал комнату с видом на море.
Но давайте начнём с начала. С того, что было до фонтанов, до мрамора и до позолоченного Самсона.
В 1714 году Россия только что выиграла одно из ключевых морских сражений Северной войны — битву при Гангуте. Впервые в истории русский флот разгромил шведов на море. Это было что-то невероятное: страна, у которой ещё недавно не было ни одного военного корабля, вдруг стала балтийской державой.
Пётр был в эйфории. И захотел памятник. Не из камня, не из металла — живой, движущийся, грандиозный. Резиденцию на самом берегу Балтики, которая смотрела бы на залив и говорила каждому гостю: мы здесь, мы остались, мы победили.
Само место было вызовом. До Петра ни один европейский монарх не строил приморских резиденций. Причина простая и понятная: со стороны моря всегда можно ожидать нападения. Береговая линия — это открытость, уязвимость, риск.
Пётр понимал это иначе. Он сам был моряком. Он знал Финский залив — его мели, его непредсказуемые глубины, его сложные подходы к берегу. Иностранный флот сюда просто не дойдёт. А значит, море — не угроза, а горизонт. Не стена, а рама для картины.
Итак, место выбрано. Но дальше начался настоящий головоломный вопрос. Как сделать фонтаны.
Это сегодня кажется, что фонтан — дело нехитрое: подключи насос, пусти воду. В начале XVIII века всё было сложнее. Существовало два основных подхода. Либо строишь рядом с рекой и тянешь воду насосами. Либо находишь естественный перепад высот и используешь силу тяжести.
Версаль пошёл по первому пути. Там построили машину Марли — грандиозное механическое сооружение на реке Сена: 14 водяных колёс диаметром 12 метров, 257 насосов. Работала она с оглушительным шумом, постоянно ломалась, требовала армии обслуживающего персонала. И запускали её только тогда, когда в парке появлялся сам король — воды всё равно не хватало, чтобы держать фонтаны включёнными постоянно.
Людовик XIV смотрел на струи воды. Придворные в это время незаметно передавали друг другу записки — чтобы никто случайно не привлёк внимание монарха к выключенному фонтану по пути в следующую аллею.
Слуги бегали между колоннадами, переключая воду туда, куда шёл король.
Это был театр. Дорогой, изощрённый, грандиозный — но театр.
Петергоф задумывался иначе.
Первоначально резиденцию планировали строить в Стрельне — там рельеф был другим, и именно для стрельнинского проекта приглашённый архитектор Леблон, ученик самого создателя Версаля, предложил строить мельницы для подъёма воды. То есть снова насосы, снова машины.
Но потом выяснилось, что у Петергофа есть природное преимущество. В двадцати с лишним километрах к югу находятся Ропшинские высоты — возвышенность, которая стоит более чем на сто метров выше уровня залива. Там бьют ключи, течёт вода, есть реки и ручьи.
Если прорыть канал — вода пойдёт сама.
По принципу сообщающихся сосудов вода с высоты устремится вниз, разгонится, наберёт давление — и выплеснется фонтаном. Без насосов. Без машин. Без шума и постоянных поломок.
Пётр лично делал чертежи. Лично ходил вдоль намеченного водовода, просчитывая, как пойдёт вода. По преданию, когда в августе 1720 года открылась возможность провести канал с Ропшинских высот, он бежал рядом с первым потоком воды, чтобы собственными глазами видеть её движение.
В августе 1721 года первый шлюз открыли. Пётр выбил заступом задвижку. Вода пошла.
Впервые за 25 километров — сначала медленно, потом всё быстрее — она добралась до накопительных прудов Верхнего сада. А оттуда вниз, по трубам, к Нижнему парку — и ударила вверх струями.
Говорят, государь молча смотрел на это несколько минут.
Потом велел продолжать.
Система, которая заработала тогда, работает и сегодня. Три века — без единого насоса. Восемнадцать прудов, двенадцать каналов, сотни гидротехнических сооружений. Путь воды от ропшинских ключей до фонтанной чаши составляет около двадцати пяти километров.
Сегодня в Петергофе работают более 170 фонтанов. Сезон открывается в мае и продолжается до конца октября. Инженеры, которые обслуживают систему, передают знания буквально из рук в руки — как когда-то передавали их «мастера игральных вод», которых Пётр специально набирал из молодых рекрутов и отправлял учиться к итальянским мастерам.
Золотой Самсон, разрывающий пасть льву — центр Большого каскада — это не просто красивая скульптура. Самсон здесь — аллегория России, побеждающей Швецию. Лев — шведский герб. Струя воды бьёт на двадцать метров вверх. Победа, буквально отлитая в металле.
Версаль воспевал солнце. Там всё — про Аполлона, про свет, про небо.
Петергоф — про воду. Про стихию, которую не укрощают, а понимают. Про силу, которая не кричит, а течёт.
И вот что интересно. Людовик XIV строил Версаль как демонстрацию власти над природой. Тысячи рабочих, машины, каналы, выкопанные заново, — природа была материалом, который подчиняли воле короля.
Пётр пошёл другим путём. Он не победил природу. Он встроился в неё. Нашёл место, где рельеф уже всё решил за него — и сделал из этого чудо.
Назовём вещи своими именами: это не просто другой эстетический выбор. Это другая философия инженерии. Другой способ думать о власти.
Один король кричал о своём величии с помощью машин, которые можно было включить только для него.
Другой построил систему, которая работает для всех — триста лет подряд.
Петергоф так и не стал русским Версалем. Он стал чем-то другим. Чем-то, у чего нет аналога ни во Франции, ни в Европе, ни где-либо ещё.
Местом, где вода сама знает, что делать.
 
Судьба первой жены Петра Первого
 
Петр Первый с 10 лет правил не один, а вместе с братом. Брат Иван V был ему единокровным, мамы были разные, а значит и родственные кланы отличались. Со стороны Ивана были и регент Софья Алексеевна с Василием Голицыным, и Мстиславские. Так и думали, как бы избавиться от Петра, чтобы не обскакал их в гонке за престол. Ведь Иван, хоть и старше, очень уж болезненный.
Женить царя
Но мама Петра Первого тоже не дремала. В ее планы входило как можно скорее женить сына, чтобы обозначить его совершеннолетие и самостоятельность. Второй причиной скорой женитьбы стало сильное увлечение юного государя женщинами из Немецкой слободы, что подрывало авторитет монарха в глазах консервативной отечественной аристократии.
В 16 лет состоялась свадьба. В жены мама определила девушку из дворянского рода Лопухиных, восходящих по легендарной версии, к самому Редеде - касожскому (черкесскому) князю, которого в 11 веке одолел Мстислав Великий. Отцом избранницы был окольничий Иларион Авраамович Лопухин, уже длительное время поддерживающий Нарышкиных и Наталью Кирилловну, в частности. Мать Петра могла им доверять.
Избранницу звали Прасковьей Иларионовной, но кому-то, вероятно, все той же матери государя не показалось имя такое солидным. Решено было переименовать и саму девушку, и отца ее. В итоге, Петр Алексеевич сочетался законным браком с Евдокией Федоровной.
Молодая была старше своего суженого почти на три года. Для той поры весьма важное обстоятельство. Но времени искать идеальную по всем параметрам не было, важнее всего была надежность семьи.
Надо понимать, что сам Петр не выбирал ее в жены, но выбору, сделанном матерью не противился. К тому же Евдокия оказалась весьма симпатичной на вид.
Брак Петра Первого и Евдокии Лопухиной
Первые несколько лет брак этот мы можем считать благополучным, тому есть несколько причин. Во-первых, ровно через год рождается первый ребенок, и это здоровый мальчик - Алексей, еще через год - снова сын, Александр (правда, прожил всего год. Во-вторых, по сведениям шотландца Гордона, находящегося тогда на русской службе, Пётр и Евдокия присутствуют всегда вместе на церемониях, праздниках и церковных службах.
Правильно, вы подметили - это же только видимость. А что на самом деле было? Есть несколько писем, где Евдокия пишет мужу «...свету моему...». Но там нет каких-то огненных посланий, больше дежурная информация о здоровье и пожелания добрые. А что же Петр? Он продолжал посещать Немецкую слободу в том числе и в целях общения с прекрасным полом. В 1692 году у него сложились прочные любовные отношения с Анной Монс, дочерью виноторговца.
Анна Монс (но это не точно)
Из писем Евдокии известно, что постепенно Петр вовсе перестал писать жене, видеться с ней. Часто историки называют переломным моментом смерть матери царя. Именно Наталья Кирилловна стояла на страже отношений сына с женой, несмотря на то, что сноха самой Нарышкиной не пришлась по душе - причины непонятны, возможно не была столь почтительна, как хотелось вдовствующей царице.
Под приглядом матери Петр еще старался сдерживать себя, а без нее уже не считал необходимым соблюдать даже элементарный политес в семейных отношениях. Жил где хотел, как хотел, с кем хотел.
После череды благопристойных государей: Федора, Алексея, Михаила, этот разгул Петра выглядел особенно возмутительно. Не привык русский монарший двор к таким похождениям. Но в Немецкой слободе убеждали Петра, что так и подобает вести себя прогрессивному западному властителю.
Шесть лет знала Евдокия Федоровна, что муж ее увлечен другой женщиной. Но вряд ли помимо ревности могли возникать иные переживания у царицы. Она законная жена, мать наследника. А соперница - она не ровня и никогда не будет достойна законных отношений с государем.
Евдокия Лопухина после развода с Петром
Но она ошибалась. Петр уехал прорубать окно в Европу. В 1697 году были сосланы отец и братья царицы, они подозревались в участии в заговоре. А уже из Англии Петр прислал указание постричь в монахини жену. Она отказалась. В отсутствие Петра насильно постригать побоялись. Евдокия обратилась за помощью к патриарху. Ну и надеялась, что остынет муж к приезду, оставит все как есть. За Евдокию активно заступились сестры Петра: Марфа и Феодосия.
Евдокия Лопухина
Петр отправил в монастырь всех - и жену, и сестер. Евдокия Федоровна оказалась в Суздальско-Покровском монастыре. Если сестры тихо приняли свою участь, то наша героиня вовсе не была согласна. Противилась. И даже после пострижения уже не желала жить инокиней забытой.
Во-первых, ее не устраивал образ жизни - она писала письма родным, жаловалась на свое бытье, просила высылать помощь. Еще бы, после жизни царской, оказаться в тесных условиях монашеской жизни, кому ж понравится?
Во-вторых, спустя 10 лет после пострижения у нее начался роман. Монахини потом указывали: "и Степан Глебов с нею обнимался и целовался, а нас или отсылали телогреи кроить к себе в кельи, или выхаживали вон". Этот Глебов был военным, проводил в регионе рекрутские наборы. Зачем ему понадобились эти греховные отношения - вопрос, на который можно найти много разных ответов. Но точно известно одно - у этого романа крайне печальный финал.
***
Царевич Алексей впал в отцовскую опалу и в 1718 году, во время розыскных мероприятий по делу Петру Первому донесли, что и жена его живет отнюдь не монашеской жизнью. При том, что она сама была под подозрением в том, что содействовала заговору против царя. Царь не щадил никого, даже сводные сестры попали под подозрения, а уж бывшая жена, мать сына-бунтаря была в первой очереди. Можно представить, сколь в гневе был Петр, когда узнал, что в месте ссылки жены ее почитают не инокиней, а государыней, что разговоры ходят вокруг нее о том, как цесаревич Алексей свергнет отца, вернет мать в Москву. И ко всему роман с другим мужчиной. Это уже двойная измена.
Да еще и несколько лет назад Петр узнал об измене Анны Монс. Уже второй раз ему изменяют женщины. Пощады ждать наивно.