Песнь о Клонтарфе - Глава IV -

Весною дышит лес, листва над головой,
Дымки, солома крыш, зелёные луга —
Что ожидал я здесь — пустые берега?
Кровь битвы и тела, пронзённые стрелой?

Мы на холме вдвоём. Элайн — та кровь и плоть,
Румянец на лице и ямки на щеках,
Блистает серебро, браслеты на руках,
Как украшает лён цепочки позолоть!

Я сделать шаг навстречу девушке спешу,
Но я не чую ног, не ощущаю рук,
И почему сквозь тело виден лес и луг?
О Бог! Я мглой туманной в воздухе вишу!

Элайн же вдруг заплакав, руки развела,
Роняет капли слёз и полной грудью дышит,
А ветер с моря кудри рыжие колышет,
И... прямиком к деревне бросилась стремглав.

Я спутницей забыт и приуныл слегка,
Без тела и без рук — осколок протоплазмы,
И виден ли вообще? Претит мне роль фантазма...
Я на менгир присел: «Спасите дурака!»

«Пойми, что для тебя нет больше лет и дней,
Твой путь предвижу я, хоть и столетья слеп!»
Мне видится старик, в руках сияет серп:
«Остался только долг. Вставай, иди за ней.»

Ох, понял — нечестивым в мире нет покоя,
И облаком холодным к людям полетел,
Да что такое! Я морозить не хотел,
Но вижу на пути, что мёрзнет всё живое.

Стоит на побережье кельтское селенье,
Солома крыш среди возделанных полей,
Они же все как мы... Какой я дуралей!
Подумал, что домой вернулся на мгновение.

Тропа на двор ведёт под звонкий перестук,
Там девочка стоит, неполных десять лет,
В ручонках ржавый меч. Я вижу тот предмет,
И замер словно столб — в ушах лишь сердца стук.

«Она моя сестра. Уже готова в бой», —
Лицо Элайн в земле, а в волосах — трава,
«День битвы не настал. Она пока жива.
Сейчас ты всё поймёшь. Пойдём, я за тобой.»