Адвокат

Здесь пахнет старой, выцветшей бумагой,
Протоколами, рутиной, суетой.
Он входит в зал уверенным, отважным шагом,
Как в мутный омут с ясной головой.
Его костюм, неброская броня,
Портфель в руке, набитый правдой щит.
И мир вокруг, как будто на три дня,
Внутри дешёвых папок «Дело №…» спит.
Он видел слёзы матерей у входа,
Лживый блеск в глазах заносчивых юнцов,
Расчётливую злобу и свободу,
Проданную за несколько словцов.
Он видел страх, забившийся в подкорку,
Надежды зыбкий, гаснущий огонь.
Читал по строчкам злую скороговорку
Свидетелей, кладущих на ладонь,
Судьбу того, кто рядом с ним сидит,
Совсем седой за несколько ночей.
Кто в пустоту испуганно глядит
Под светом канцелярских палачей.
Адвокат не бог, он знает это точно.
Он не кудесник и не чародей.
Его работа просто, скрупулёзно, срочно,
Вплетать законы в кружево людей.
Найти зацепку, крохотную нитку.
Смягчающее где-то в третьем томе.
Свести обвинение к неудачной попытке,
Найти просчёт в системной аксиоме.
Он помнит всё, фамилии, статьи,
Сроки давности и прецеденты дел.
Он строит речь, не ради похвалы,
Не ради славы, просто таков удел.
Он говорит, спокойно, без надрыва.
Как будто бы о цифрах, о вещах.
Но в каждом слове, боль чужого срыва,
И привкус пыли на его губах.
Вот довод, вот улика, вот сомненье.
Он ставит их, как в шахматах, в ряды.
Прокурора меняется лицо, и в помещенье
Густеют капли душной пустоты.
Судья устало поднимает взгляд,
Стучит негромко древний молоток.
Слова вердикта в воздухе висят…
Кто выиграл? Кто заплатил оброк?
За дверью зала, жизнь идёт своим порядком.
Кого-то ждут такси, семья, обед.
А он стоит, немного беспорядка
В его душе, которой дела нет
До громких фраз и пафосной отваги.
Лишь в тихом «Спасибо…» от спасённого им,
Звучит по-настояшему вся ценность той бумаги,
Что жизнью стала вдруг, и ты не подсудим.
Он выйдет молча в серый шум проспекта,
Нырнёт в людской, спешащий океан.
Невидимый боец безвестного проекта
По штопке человеческих изъян.
Закурив, посмотрит в небо слепо.
Ещё одно оконченное дело.
И будет завтра новое, нелепо,
Жестоко, страшно… он берётся смело.
Ведь кто-то должен в этом лабиринте,
Где факты ложь, а право лишь чертёж,
Сказать системе ледяное, «Извините,
Но человека вы не зачеркнёте, нет, не трожь»...