Почему Пётр I обложил налогом то
На картинах он мощный, широкоплечий, с уверенным взглядом завоевателя. Таким его рисовали при жизни. Таким он вошёл в учебники.
Только вот живой Пётр выглядел иначе.
Два метра четыре сантиметра роста — это правда. Но при этом узкие плечи, непропорционально маленькая голова и нога тридцать седьмого размера. Придворные рисовали императора таким, каким он хотел себя видеть. Реального человека на этих портретах почти нет. Первый русский император всю жизнь создавал образ — и в этом преуспел куда больше, чем в собственном здоровье.
А со здоровьем у него было плохо.
С 1711 года государь страдал от воспаления мочеиспускательного канала. По нынешним меркам — неприятность, решаемая курсом антибиотиков за две недели. Тогда же придворные врачи — итальянец Лацаретти и англичанин Горн — лечили, как умели. То есть почти никак. Организм справлялся сам. До поры.
В ноябре 1724 года в Петербурге случилось очередное наводнение. Пётр, увидев с берега бот с тонущими солдатами, бросился в воду. Сам. Тащил людей, стоя по пояс в ледяной Финском заливе.
Этот поступок — настоящий. Не выдуманный. Именно такие мгновения не вписываются в образ расчётливого реформатора, но прекрасно объясняют, почему за ним шли.
Он тогда сильно простудился. Болезнь навалилась на уже измотанный организм. В середине января 1725 года Пётр слёг. Двадцать третьего потерял сознание.
И больше не приходил в себя.
Именно поэтому легендарные предсмертные слова «Оставьте всё...» — красивый миф. Человек, который якобы их произнёс, был без сознания уже несколько дней. Кому он мог что-то завещать? Никому. Первый русский император ушёл, не благословив наследников, не назвав имени. Просто отпустил.
Ему было пятьдесят два года.
Теперь про баню. Потому что здесь история делает кое-что интересное.
Пётр I с юности тянулся ко всему иностранному. Немецкая слобода на окраине Москвы — этот маленький кусочек Европы в центре русской столицы — стала для молодого царя чем-то вроде окна в другой мир. Там жили голландцы, немцы, шотландцы, шведы. Наши предки звали их всех «немцами» — от слова «немой», то есть тот, кто не говорит по-русски.
Пётр бегал туда слушать рассказы, учиться ремёслам, смотреть, как живут люди без русских традиций.
И заметил кое-что важное. Бань в слободе не было. Совсем. Европейцы мылись в тазах, от случая к случаю, считая это вполне достаточным. Позже, в европейских поездках, Пётр убедился: на Западе баня — не культура, а дикость.
Некоторые летописцы утверждали, что после этого царь якобы невзлюбил бани. Мол, как истинный западник, стал брезговать русским паром.
Это полная неправда. И вот тут важно не перепутать.
В походном дневнике Петра, который вёл его денщик, зафиксировано: государь посещал баню не реже раза в неделю. Когда болел — чаще. Для него это было не ритуалом, а необходимостью.
В 1717 году русская делегация прибыла в Париж. Пётр осмотрелся, оценил французские дворцы и первым делом приказал соорудить на берегу Сены настоящую русскую баню.
Парижане собирались смотреть на это зрелище как на цирк. Русские выходили из бани красные, распаренные, с вениками, и с разбегу прыгали в реку. Потом возвращались. Снова прыгали. Французы стояли на берегу и молчали — не от восхищения, скорее от полного непонимания.
Это не случайность. Это закономерность.
Пётр строил Россию по европейским образцам — флот, армию, государственный аппарат. Но в быту оставался глубоко русским человеком. Баня, щи, простая одежда. Он ел руками за одним столом с плотниками и с удовольствием пил пиво из солдатской кружки. Два образа жили в нём одновременно и почти не мешали друг другу.
Тогда зачем он ввёл налог на бани?
А вот это уже чистая арифметика. Никакой идеологии. Армия и флот стоили денег — огромных, постоянных, ненасытных. Пётр смотрел на страну глазами финансиста и видел одно: русский человек от бани не откажется. Никогда. Значит — будет платить.
Баню под подушку не спрячешь. Она стоит во дворе, её видно.
Налог платили исправно. С бородой расставались без особых переживаний — мода она и есть мода. Но когда речь заходила о бане, подданные вздыхали, доставали монеты и шли париться. Ни один сколько-нибудь серьёзный источник не зафиксировал массового отказа от бань в петровскую эпоху. Люди платили — и продолжали.
Впоследствии налог отменили. Но пока он действовал, приносил казне стабильный доход.
Назовём вещи своими именами: Пётр I обложил налогом собственную любовь. И оказался прав в расчётах.
Он вообще часто был прав в расчётах. И редко — в предсказаниях собственного будущего. Реформатор, который перекраивал страну под европейский фасон, умер от болезни, с которой в той самой Европе уже умели справляться. Просто не там, и не тогда.
Образ на портретах остался широкоплечим и уверенным.
Настоящий Пётр ушёл тихо, без слов, без наследника, без последнего жеста. Только мокрые сапоги после ноябрьского залива — и пять недель угасания.
Он строил Россию по чужим чертежам. Но мылся по своим.
Самый странный Новый Год: Как при Петре I отпраздновали 1700-й год в первый раз
Представьте: вы отпраздновали Новый год 1 сентября 1699 года. Выпили, погуляли, поздравили всех знакомых. Расслабились.
А через четыре месяца, 20 декабря, царь издаёт указ: всё, забудьте. Теперь Новый год будет 1 января. И, кстати, не 7208 год от сотворения мира, а 1700 год от Рождества Христова.
То есть вы внезапно потеряли 5508 лет истории. И праздник переехал на другую дату.
Добро пожаловать в петровскую Россию, где царь может изменить календарь одним росчерком пера.
Это реальная история. И она гораздо безумнее, чем кажется.
Как Россия потеряла 5508 лет за одну ночь
До Петра I на Руси жили по византийскому летоисчислению. Считали годы "от сотворения мира".
По этой логике Бог создал мир в 5508 году до нашей эры. Соответственно, 1699 год нашей эры был 7208 годом "от сотворения мира".
Но Пётр I вернулся из Великого посольства в Европу и решил: хватит быть отсталыми. Все цивилизованные страны живут по календарю "от Рождества Христова" — и мы будем.
20 декабря 7208 года (по старому стилю) он издал указ №1736.
Текст указа начинался так:
"Известно ему великому государю стало, не только что во многих европейских христианских странах, но и в народах словенских... все те народы согласно лета свои счисляют от Рождества Христова в восьмой день спустя, то есть, генваря с 1 числа, а не от создания мира..."
Перевод: все нормальные люди празднуют Новый год 1 января. А мы что, дураки?
И дальше ключевая фраза:
"...и ныне от Рождества Христова доходит 1699 год, а будущего генваря с 1 числа настает новый 1700 год, купно и новый столетний век..."
То есть: завтра 1 января будет уже не 7209 год, а 1700-й. Привыкайте.
Люди проснулись 1 января и внезапно постарели на 5508 лет. Или, наоборот, помолодели. Смотря как считать.
Два Новых года за четыре месяца
Но самое безумное — это даты.
1 сентября 1699 года москвичи отпраздновали наступление 7208 года. По традиции. Как делали это 207 лет подряд.
Прошло четыре месяца.
20 декабря Пётр издаёт указ: теперь Новый год 1 января.
И получается: за четыре месяца люди отпраздновали два Новых года.
Сначала 1 сентября 7208 год (который потом задним числом превратился в 1699-й).
Потом 1 января 1700 год.
Представьте путаницу в головах.
— Какой сейчас год?
— Ну как какой... эээ... то ли 7208-й, то ли 1699-й, то ли уже 1700-й. Царь сам не знает, наверное.
Старики вообще офигели. Они всю жизнь жили в одной системе координат. И тут в 60-70 лет им говорят: всё, ребята, теперь по-новому.
Многие так и не перестроились. Продолжали отмечать Новый год 1 сентября втихую, по-старинке.
Указ как инструкция из IKEA: пошаговое руководство по веселью
Петровский указ — это шедевр бюрократического творчества. Он не просто меняет дату. Он подробнейшим образом расписывает, как именно надо веселиться.
Вот что царь приказал:
1. Украсить дома хвоей
"По большим и проезжим улицам знатным людям и у домов нарочитых духовного и мирского чина перед воротами учинить некоторые украшения от древ и ветвей сосновых, еловых и можжевеловых..."
Перевод: богатые — вешайте ветки сосны, ели и можжевельника у ворот. Бедные — хотя бы по ветке воткните.
Проблема: никто в России не знал, как это делать. Украшать дома хвоей — это немецкая традиция, в России такого не было.
Что сделал Пётр? Выставил в Гостином дворе образцы. Наряженные деревья-примеры. Типа: "Смотрите сюда и делайте так же".
Люди приходили, смотрели, пытались повторить. Получалось криво. Но старались.
2. Стрелять из пушек и мушкетов
"...и в знак веселия друг друга поздравлять с Новым годом... учинить трижды стрельбу и выпустить несколько ракет..."
Богатым велели палить из пушек. Прямо во дворах.
Остальным — из мушкетов и ружей. В воздух.
Представьте: 31 декабря, полночь, вся Москва начинает палить из оружия. Грохот, дым, огонь. Собаки воют, лошади шарахаются, люди орут.
Это был официальный приказ: стреляйте из мушкетов, чтобы показать, как вы рады.
Веселье по принуждению.
3. Жечь костры неделю подряд
"...по улицам большим, где пристойно, огни зажигать из дров, или хворосту, или соломы..."
Царь приказал разжечь костры на улицах. И поддерживать их с 1 по 7 января.
Неделю костры должны гореть. Днём и ночью.
Зачем? Для красоты. Для атмосферы. Для того, чтобы город был освещён и праздничен.
Москвичи таскали дрова, хворост, солому. Дежурили у костров. Подкидывали топливо.
Это было как обязательная повинность: поддерживай новогодний костёр, иначе царь обидится.
4. Поздравлять друг друга (обязательно!)
"...друг друга поздравлять с Новым годом..."
Это тоже был приказ. Не просто традиция — приказ.
Вы обязаны были ходить по знакомым, поздравлять, желать счастья.
Не хочешь? Всё равно иди. Царь велел.
Получается, первый русский Новый год — это был государственный корпоратив под дулом пушки.
Пётр лично запустил первую ракету
31 декабря 1699 года вечером Пётр I пришёл на Красную площадь.
Народу собралось много. Все ждали: что будет?
В полночь царь взял фитиль и лично запустил в небо первую ракету.
Это был сигнал.
Грянули пушки. Застрочили мушкеты. Взвыли ракеты. Вспыхнули костры.
Москва озарилась огнём.
Фейерверк был грандиозный. По тем временам — невиданный. Люди стояли с открытыми ртами.
Пётр ходил по площади, лично поздравлял бояр, обнимал, хлопал по плечу.
Бояре стояли в новых венгерских кафтанах (царь заставил переодеться — русские кафтаны теперь вне закона). Их жёны — в платьях по европейской моде. Все неловко переминались с ноги на ногу.
Праздник продолжался до утра. Потом — всю неделю.
Люди гуляли, пили, стреляли, жгли костры. По приказу.
6 января всё закончилось крестным ходом. Но даже тут Пётр нарушил традицию: не пошёл за духовенством в богатом облачении, как полагалось царю. Шёл сбоку, в обычной одежде.
Церковь возмутилась. Пётру было плевать.
Про ёлки забыли на 140 лет
Вот парадокс: Пётр I ввёл традицию украшать дома хвоей. Это была основа для будущей новогодней ёлки.
Но после его смерти в 1725 году об этом полностью забыли.
Никто больше не вешал ветки. Никто не ставил деревья. Это воспринималось как причуда покойного царя, не более.
Новогодняя ёлка вернулась в Россию только в 1830-40-х годах. Через немецких поселенцев и жену Николая I, немку по происхождению.
То есть 140 лет традиция отсутствовала.
Пётр старался — а народ забил.
1 января был рабочим днём до 1947 года
Ещё один шокирующий факт: 1 января стало официальным выходным только в 1947 году.
До этого — обычный рабочий день.
Да, праздновали. Да, гуляли. Но на следующий день вставали и шли на работу. С похмелья.
В царской России 1 января был выходным. Но после революции большевики отменили.
Почему? Потому что Новый год — буржуазный праздник. А советский человек должен работать.
В 1929 году Новый год вообще запретили. Рождество — тоже.
Вернули в 1935-м. Но выходным 1 января не сделали.
Только после войны, в 1947-м, Сталин смилостивился: пусть будет выходной.
Получается, с 1700 по 1918 год — выходной был.
С 1918 по 1947 — не было.
С 1947 года — снова появился.
Странная история.
Почему Пётр это сделал?
Мотивы Петра понятны.
Он хотел сблизить Россию с Европой. Торговать, воевать, дружить. Для этого нужна была синхронизация.
Если у тебя год 7208-й, а у европейцев 1699-й — это неудобно. Документы путаются. Договоры непонятно на какой год подписывать.
Плюс летоисчисление "от сотворения мира" казалось Петру архаичным. Европейцы живут "от Рождества Христова" — и православные греки тоже. Значит, и мы можем.
Но главное — это был символ. Символ разрыва с прошлым.
Старая Россия отмечала Новый год осенью, носила бороды, жила по древним порядкам.
Новая Россия празднует зимой, бреет бороды, строит флот, воюет со Швецией.
Календарная реформа — это был первый шаг. Манифест перемен.
И народ понял: царь серьёзно. Он не шутит. Он меняет страну.
Что из этого осталось сейчас?
Удивительно, но петровский Новый год дожил до наших дней. С изменениями, но дожил.
Мы до сих пор празднуем 1 января.
Мы до сих пор ставим ёлку (хотя Пётр велел вешать ветки, а не целое дерево).
Мы до сих пор запускаем фейерверки (Пётр ввёл эту традицию).
Мы до сих пор поздравляем друг друга (по петровскому указу это было обязательно).
Единственное, чего нет — мы не стреляем из мушкетов. И костры не жжём неделю подряд.
Но всё остальное — от Петра.
Причём большинство людей этого не знают. Они думают, что Новый год 1 января — это древняя русская традиция.
А на самом деле — это петровское нововведение. Импортированное из Европы. Навязанное сверху. С грохотом, огнём и обязательным весельем.
И вот что интересно: прижилось.
Несмотря на сопротивление. Несмотря на то, что люди не понимали, зачем это нужно. Несмотря на путаницу с календарём.
Прижилось. И стало нашим.
Вывод
Первый русский Новый год 1 января 1700 года — это был самый странный праздник в истории России.
Его придумали за десять дней. Навязали сверху. Расписали как военную операцию. Заставили людей стрелять из ружей, жечь костры и поздравлять друг друга по приказу.
Это был не народный праздник. Это был государственный эксперимент.
И он сработал.
324 года спустя мы до сих пор празднуем Новый год 1 января. Ставим ёлку. Запускаем фейерверки. Поздравляем друг друга.
Всё это — наследие Петра. Царя-реформатора, который в одночасье изменил календарь, лично запустил первую ракету и заставил бояр носить европейские кафтаны.
Может, он и был деспотом. Может, методы были жёсткими.
Но Новый год у него получился.
И это, пожалуй, главное.
Свидетельство о публикации №126061202436