5 странных привычек Петра I за столом
Когда я впервые углубился в изучение личности Петра Великого, меня поразило, насколько разительно отличался царь-реформатор от того парадного образа, что рисуют в учебниках. Да, он построил флот, прорубил окно в Европу, создал Российскую империю. Но за всеми этими грандиозными свершениями скрывался человек с весьма специфическими привычками, которые приводили в ужас даже видавших виды придворных.
Особенно ярко странности Петра проявлялись за обеденным столом. Я перелопатил десятки мемуаров иностранных дипломатов и русских вельмож, чтобы понять: как вел себя император во время трапезы? Оказалось, что современники предпочитали деликатно обходить эту тему стороной. Причем их молчание было красноречивее любых слов.
Ел руками, демонстративно игнорируя приборы
Представьте картину: роскошный дворцовый зал, сверкающие серебряные тарелки, изысканные блюда европейской кухни. Вокруг – вельможи в париках и кружевных жабо, пытающиеся изо всех сил соответствовать новым европейским манерам. И посреди всего этого великолепия – русский царь, который демонстративно отодвигает вилку с ножом и хватает жареное мясо прямо руками.
Я долго не мог понять парадокс: почему Петр, насаждавший европейские манеры при дворе железной рукой, сам их игнорировал? Он ведь заставлял бояр брить бороды, носить немецкое платье, учиться этикету. Штрафовал за появление в русском кафтане. А сам при этом вел себя за столом как простой плотник из голландской верфи.
Прусский посол Фокеродт в своих записках упоминал, что царь "предпочитал есть пальцами, даже когда перед ним лежали превосходные столовые приборы работы лучших мастеров". Петр объяснял это просто – так вкуснее и быстрее. Он терпеть не мог медлительности даже за обедом. Время для него было слишком ценным ресурсом.
Я заметил интересную деталь, изучая источники – Петр использовал руки избирательно. Супы он все-таки хлебал ложкой, причем делал это с характерным причмокиванием. А вот жареное мясо, рыбу, пироги хватал руками. При этом он совершенно не стеснялся облизывать пальцы, что повергало в шок европейских гостей. Для них такое поведение монарха было верхом дикости, о которой потом шептались в посольствах.
Но самое любопытное – царь не делал исключений даже на официальных приемах. Французский посол вспоминал, как на торжественном обеде в честь очередной победы Петр собственноручно разрывал жареную утку, разбрызгивая жир на белоснежную скатерть. Присутствующие делали вид, что ничего особенного не происходит.
Заставлял пробовать все блюда без исключения
Вот эта привычка царя превращала каждую официальную трапезу в настоящую пытку для гостей. Петр настаивал, чтобы присутствующие за столом непременно отведали каждое поданное блюдо. Каждое! Отказаться было невозможно – это воспринималось как личное оскорбление императора, а подобное никому не прощалось.
Австрийский дипломат Корб описывал в дневнике, как однажды на царском обеде подали сорок семь различных блюд. Сорок семь! От традиционных щей и жареного поросенка до диковинных заморских яств, названия которых никто из русских гостей даже выговорить не мог. И Петр лично следил, чтобы каждый попробовал их все. Даже если человек уже был сыт до отвала и молил глазами о пощаде, приходилось продолжать есть.
Меня особенно поразила история, которую рассказывал датский посланник Юст Юль. Во время одного из приемов Петр заметил, что посол обошел вниманием блюдо с вяленой рыбой. Царь собственноручно положил ему на тарелку огромный кусок и встал рядом, скрестив руки на груди. Стоял молча, пока несчастный дипломат не съел все до последней чешуйки. Посол потом признавался, что чуть не задохнулся, но проглотить пришлось – спорить с русским царем никто не осмеливался.
Эта странность имела свою железную логику. Петр считал, что если повар потрудился приготовить блюдо, потратил время и силы, то его обязательно нужно попробовать из уважения к труду. Царь и сам работал руками, строгал дерево на верфях, поэтому ценил любой труд. Кроме того, Петр опасался отравлений – а их при дворе всегда хватало. Он полагал: если все едят одно и то же, риск меньше. Простая, но действенная мера безопасности.
Приближенные царя научились хитрости – перед официальным обедом они старались ничего не есть с утра. Знали, что придется проглотить невероятное количество пищи. Некоторые даже принимали специальные снадобья, чтобы унять тошноту.
Устраивал соревнования по скорости поглощения пищи
Эту привычку современники описывали с особым содроганием в голосе. Петр мог внезапно, без всякого предупреждения объявить состязание – кто быстрее съест порцию гречневой каши, опустошит тарелку кислых щей или управится с жареным поросенком. Причем отказаться было нельзя – это считалось трусостью.
Я наткнулся на воспоминания князя Куракина, где он в красках описывал подобное соревнование. Петр заметил, что один из молодых гвардейцев ест очень медленно, аккуратно пережевывая каждый кусок и промакивая губы салфеткой. Это вывело царя из себя. Он грохнул кулаком по столу так, что тарелки подпрыгнули, и тут же объявил состязание по скорости поглощения жареной утки. Сам принял в нем участие и, разумеется, победил, оставив соперников далеко позади.
При этом Петр ел действительно молниеносно. Он буквально забрасывал пищу в рот огромными кусками, толком не жуя, запивая квасом или вином. Иностранные послы отмечали с изумлением, что царь мог справиться с обедом из трех полноценных блюд за десять-пятнадцать минут, тогда как его гости только-только приступали ко второму.
Такая спешка объяснялась просто – Петр вечно куда-то торопился. У него всегда были дела поважнее, чем застольные церемонии и светские разговоры. Еда воспринималась им как необходимость, топливо для неутомимого организма, а не удовольствие или повод для долгих бесед. Поэтому он искренне не понимал, зачем тратить на трапезу больше времени, чем абсолютно необходимо для насыщения.
Победителям таких странных состязаний царь иногда жаловал награды – мог налить собственноручно кубок вина или похлопать по плечу. Для многих это было дороже золота. Но вот проигравшим доставалось – Петр мог публично высмеять медлительного едока, назвать его "немецкой фрейлиной" или "разнеженным боярином".
Спаивал гостей до полной потери рассудка
Вот это была, пожалуй, самая печально известная и опасная привычка императора. Петр устраивал так называемые "всепьянейшие соборы", где употребление хлебного вина становилось обязательным ритуалом, от которого не спасало ни звание, ни возраст, ни слабое здоровье.
Я изучал протоколы приемов иностранных послов и каждый раз находил одни и те же упоминания о чудовищных количествах выпитого. Петр лично следил, чтобы гости "прикладывались" к рюмке регулярно. Причем рюмки были отнюдь не маленькие – скорее, это были стаканы вместимостью по двести-триста миллилитров каждый. Представляете, какова доза?
Датский посланник Юль писал в донесениях, что отказаться от питья было абсолютно невозможно. Если кто-то пытался уклониться, ссылаясь на слабое здоровье или религиозные убеждения, Петр мог прийти в настоящую ярость. Он воспринимал это как неуважение лично к себе и к русскому гостеприимству.
Особенно тяжело доставалось тем, кто пытался схитрить – делал вид, что пьет, а сам выливал содержимое под стол или в широкий рукав кафтана. Петр быстро раскусывал такие жалкие уловки и тогда лично "докармливал" провинившегося, заливая ему прямо в рот хлебное вино до тех пор, пока тот не терял способность сопротивляться и не валился под стол.
Меня всегда занимал вопрос – зачем? Зачем царь методично спаивал своих гостей и ближайших приближенных? Неужели ему просто нравилось смотреть на пьяных людей? Историки сходятся во мнении, что так Петр проверял людей на честность и верность. В состоянии сильного опьянения человек говорит правду, не может притворяться и играть роль, показывает свою истинную натуру без прикрас. Царь внимательно наблюдал, запоминал каждое слово, делал выводы, принимал важные решения о назначениях и опалах.
Кроме того, совместное пьянство в понимании Петра было признаком доверия и близости. Если он пил с человеком до беспамятства – значит, считал своим. А вот отказ воспринимался как стремление остаться чужаком, скрывающим свои истинные мысли.
Смешивал совершенно несовместимые продукты
Эта кулинарная особенность Петра приводила в настоящее недоумение даже видавших виды поваров, готовивших для царской семьи. Царь мог запросто смешать в одной тарелке соленую селедку с молоком, заесть кислую капусту сладким медовым пирогом, запить наваристый мясной бульон терпким красным вином с медом.
Я встречал описание одного памятного обеда, где Петр велел подать себе одновременно горячие щи, жареное мясо, соленые огурцы и заедал все это свежим лимоном, щедро посыпанным сахаром. Присутствующие придворные с плохо скрываемым ужасом наблюдали за этим кулинарным безумием, но, разумеется, молчали.
Французский посол маркиз де Шетарди в секретном донесении своему королю подробно описывал, как русский император макал ржаной хлеб сначала в острую горчицу, затем в густой мед и с явным удовольствием это ел, причмокивая. Или как он мог выпить залпом целую кружку кислого кваса, немедленно закусить крупным соленым огурцом и тут же запить все это внушительной рюмкой хлебного вина. У посла от одного вида такого сочетания сводило желудок.
Придворные врачи, обслуживавшие царя, были в полном отчаянии. Они робко пытались объяснить Петру, что такие дикие сочетания продуктов крайне вредны для желудка и могут привести к серьезной болезни. Но царь их категорически не слушал и даже смеялся над их опасениями. Он обладал поистине железным здоровьем от природы и был искренне уверен, что его богатырский организм переварит абсолютно все.
Интересная деталь – при всех своих пищевых странностях Петр терпеть не мог переедания и обжорства. Он ел много, странно, но никогда не набивал желудок до предела. Как только чувствовал насыщение – немедленно вставал из-за стола, даже если официальный обед еще далеко не закончился. Мог уйти прямо посреди торжественной трапезы, оставив изумленных гостей доедать в одиночестве.
Почему об этом предпочитали молчать
Когда я собирал материал для этой статьи, меня искренне поразило, как мало прямых упоминаний о столовых привычках Петра сохранилось в официальных источниках той эпохи. Придворные летописцы деликатно обходили эту скользкую тему широкой дугой. В чем причина такого единодушного молчания?
Все объясняется довольно просто – никто из приближенных не хотел выставлять великого царя в неприглядном, неприличном свете для потомков. После смерти Петра началось целенаправленное создание его культа как идеального правителя, мудрого отца огромной Российской империи, образца для подражания. В этот тщательно выстроенный парадный образ никак не вписывался император, хватающий жирное мясо немытыми руками и устраивающий дикие пьяные состязания.
Европейские дипломаты, конечно, весьма подробно описывали все странности и чудачества русского царя в своих секретных донесениях монархам. Но эти щекотливые документы десятилетиями оставались строго секретными, запертыми в архивах. Зачем портить хрупкие дипломатические отношения с могущественной Россией из-за каких-то бытовых подробностей?
Мне кажется, в столовых привычках Петра ярко отразилась вся глубокая противоречивость его сложной натуры. С одной стороны – величайший реформатор своего времени, создатель империи, человек европейски образованный и начитанный. С другой – русский мужик до мозга костей, выросший в Преображенском, собственноручно работавший плотницким топором на голландских верфях, от души презиравший пустые церемонии и светские условности.
Петр принципиально не притворялся. Он был именно таким, какой был, и совершенно не стеснялся своих привычек и слабостей. Возможно, именно эта редкая искренность, пусть порой и шокирующая окружающих, делала его настоящим народным лидером, способным в корне изменить огромную страну и направить ее по новому пути развития.
Иван III: правитель, который создал Россию. 11 удивительных фактов
1. Иван Третий был женат вторым браком на племяннице последнего императора Византии, которая была вынуждена бежать от турок при захвате городов Второго Рима и провела 10 лет в Риме Первом. Именно после брака Ивана с ней Москву стали называть Римом Третьим и последним.
2. Иван Третий был государем и Великим князем всея Руси 43 года, а если считать время его соправления с отцом, то это еще плюс 10 лет. Такой вот период. Это как если б кто-то с 1970-х до наших дней правил государством.
3. Именно Иваном было пресечено ордынское иго. Именно он отказался платить дань, согласовывать свою политику с ханом, ездить на поклон.
4. Иван Третий стал настоящим объединителем Руси после многовековой раздробленности. При этом, объединение было не насильственное, не кровавое, а чаще всего добровольное, через брак, через наследование, через выбор князей и бояр присоединяемого княжества. В его правление с Москвой объединились Ярославское княжество, Тверское, Ростовское, Вятка, Новгород с землями, Черниговские, Северские, Брянские территории.
5. Иван Васильевич был еще при жизни называем Грозным, но это прозвище закрепится лишь за его внуком. Говорят, что так его называли за некий особый взгляд, от которого иные дамы даже в обморок упасть могли. Жаль портреты не сохранили эту особенность для нас. Были у него еще и другие прозвища при жизни. Как связанные с внешностью - Горбатый (высокий и сутулый был), так и с делами (Великий, Правосуд).
6. Прозвище Правосуд закрепилось точно не просто так. Именно Иван Васильевич озаботился о том, чтобы у государства появился современный сборник законов. Ведь сколько можно жить по Русской Правде Ярослава и Мономаха, "облепленной" множеством разрозненных законов. В 1497 году издается Судебник, единый свод законов, по которому и должны жить все в стране.
7. Несмотря на все свои великие дела и прозвище "Грозный", Ивану Васильевичу не была свойственна система авторитаризма. Он не просто советовался с боярами, но и позволял спорить с собой, порой в достаточно жесткой манере отстаивали перед ним иную точку зрения.
8. При Иване Васильевиче случился настоящий архитектурный прорыв, по крайней мере, в Москве: Московский Кремль, Грановитая Палата, Успенский и Благовещенский соборы - все то, что является символами древней столицы и сегодня.
9. Видимо, у Ивана Третьего после 60 лет случился инсульт, известно, что у него одна рука и нога стали работать хуже, глаз не видел.
10. В 2025 году был получен "привет" от эпохи Ивана Третьего. В Москве была обнаружена археологами свинцовая печать. С одной стороны сохранилось изображение святого Георгия Победоносца. А на другой стороне прочли надпись: «Печать князя Великого Ивана Васильевича». Ею скрепляли важные политические документы той эпохи. Нашли ее рядом церковью Знамения на Шереметьевом дворе.
11. После Ивана Третьего наследовать престол должен был сын от первой жены Иван, потом внук Дмитрий. Но Иван рано умер, а внук был заточен в тюрьме пожизненно по обвинению его с матерью в ереси жидовствующих. Наследование перешло детям от Софьи Палеолог, так и пришел к власти Василий, будущий отец Ивана Грозного.
PS. Иваном Третьим мы его стали называть совсем недавно. Раньше был просто великим князем Иваном Васильевичем. А нумерация Иванов шла от первого русского царя Ивана Грозного. Поэтому при жизни, например, Иван VI Антонович именовался Иоанном Третьим.
Как два слова "Отдать всё..." изменили судьбу империи
4 февраля
2675
5 мин
Январь 1725 года. Зимний дворец. Пётр I лежит при смерти, перо дрожит в руке. Он пытается написать последнюю волю, но успевает вывести только два слова: "Отдать всё...". Затем теряет сознание.
Кому собирался передать власть человек, который перевернул Россию? Этого не узнает никто.
А ведь всё могло быть иначе. Если бы император назначил преемника, страна избежала бы почти сорока лет дворцовых переворотов, интриг и крови. Но Пётр медлил. И медлил не случайно.
История началась за три десятилетия до этого момента. В 1690 году у молодого царя родился первенец Алексей — от первой жены Евдокии Лопухиной. Казалось бы, вопрос престолонаследия решён на годы вперёд.
Но Пётр быстро охладел к Евдокии. Женщина из старомосковского боярского рода не понимала его реформ, тихо ненавидела всё иноземное. Император заставил её принять постриг в монахини — по сути, отправил в ссылку при живом муже.
С сыном отношения тоже не сложились.
Алексей рос тихим, богобожным мальчиком. Любил церковные службы, старинные обряды. Пётр видел в нём малодушие там, где сын проявлял набожность. Видел слабость там, где тот искал мира.
В военном деле царевич оказался полным разочарованием. На манёврах терялся, при звуках пушек бледнел. А отец требовал от него того же, что от себя — бесстрашия, железной воли, готовности ломать старое во имя нового.
Трещина между ними углублялась с каждым годом.
В 1715-м случилось событие, которое всё изменило. Екатерина — вторая жена Петра, бывшая служанка Марта Скавронская — родила ему сына. Мальчика назвали Петром, как отца.
Император боготворил младенца. Видел в нём продолжателя своих реформ, нового правителя обновлённой России. Малыш был здоров, смышлён, энергичен. Всё то, чего не хватало Алексею.
Пётр I принял решение. Именно младший сын станет наследником. Старшему предложили постричься в монахи — добровольно отказаться от прав на престол.
Алексей ответил бегством.
Осенью 1716 года царевич тайно покинул Россию. Скрывался в Италии, затем в австрийских землях. Надеялся пересидеть там до смерти отца, а потом вернуться и занять трон с помощью тех, кто не принял реформ.
Но Пётр нашёл его. Послал своих людей — они выследили царевича, окружили, пообещали от имени императора полное прощение. Только бы вернулся.
Алексей поверил. Это была ошибка.
В Москве вместо прощения его ждал суд. Обвинение в государственной измене. Пытки в застенках. В июне 1718 года царевич скончался в Петропавловской крепости при невыясненных обстоятельствах.
Многие историки до сих пор подозревают, что Пётр был причастен к его смерти. Прямых доказательств нет. Но и оправданий — тоже.
Теперь путь младшему сыну был открыт.
Но судьба распорядилась иначе. Весной 1719 года маленький Пётр Петрович внезапно заболел. Детская лихорадка, обычная для того времени. Врачи бессильны. Через несколько дней мальчик умирает.
Императору почти пятьдесят. Прямых наследников по мужской линии больше нет.
Есть, правда, внук — Пётр Алексеевич, сын погибшего царевича. Мальчику всего четыре года. Но Пётр I даже слышать о нём не хочет. Боится, что с внуком к власти вернутся противники реформ, люди старого уклада.
К тому же — как можно любить сына того, кого сам, возможно, погубил?
Оставались дочери от Екатерины — Анна и Елизавета. Но женщины на российском престоле? Это было немыслимо по старым обычаям. Да и Анна уже обручилась с герцогом Голштинским, фактически отказавшись от притязаний.
Тогда Пётр решил изменить саму систему.
В феврале 1722 года он подписал указ «О наследии престола». Древний порядок передачи власти от отца к старшему сыну отменялся. Отныне каждый правящий государь мог назначить любого преемника по своему выбору.
Кого угодно. Из кого угодно.
Общество возмутилось. «Взял за себя шведку, и та царица детей не родит, и он сделал указ, чтоб за предбудущего государя крест целовать» — так передавал слова недовольных историк Соловьёв. Многие были уверены: Пётр готовит трон для иноземца.
Хотя Екатерина, скорее всего, вовсе не была шведкой — её корни вели к литовцам, латышам или эстонцам. Но для недовольных это не имело значения.
Логичным выбором казалась именно Екатерина. Женщина умная, понимающая реформы мужа, способная их продолжить. В мае 1724 года Пётр короновал её императрицей — невиданная честь для женщины в России.
Всё шло к тому, что именно ей достанется власть.
Но осенью того же года грянул скандал. До императора дошли слухи о связи Екатерины с молодым камергером Виллимом Монсом — красавцем, ловким царедворцем. Доказательств измены не было. Но Петру хватило подозрений.
Монса казнили в ноябре. А планы назначить Екатерину наследницей император похоронил.
Снова тупик. Время идёт, здоровье слабеет — почечнокаменная болезнь мучает всё сильнее. А преемника всё нет.
Пётр откладывал решение месяц за месяцем. Искал лучший вариант. Взвешивал. Колебался. Каждый из возможных кандидатов имел изъян — политический, личный, династический.
И вот — январь 1725-го. Болезнь обострилась внезапно. Император понимает: времени не осталось. Просит перо, бумагу. Пытается написать завещание.
Рука дрожит. С трудом выводит: "Отдать всё..."
Дальше — пустота. Сознание меркнет.
Через день Пётр I умирает. Кому собирался отдать империю — останется тайной.
Версий множество. Кто-то считает, что император простил Екатерину и хотел передать трон ей. Другие уверены — речь шла о внуке Петре Алексеевиче. Третьи полагают, что Пётр имел в виду дочерей.
А может, вообще кого-то из приближённых — верного соратника, который продолжил бы реформы?
После смерти императора власть захватила Екатерина. Точнее, её к власти привёл Александр Меншиков — бывший фаворит Петра, самый влиятельный человек при дворе. Именно он стал фактическим правителем России в последующие годы.
Екатерина I правила недолго — два года. Перед смертью чётко назначила преемника: Пётр II Алексеевич, внук Петра Великого. Тот самый мальчик, которого дед не хотел видеть на престоле.
Ирония судьбы.
А дальше началось то, чего так боялся Пётр I. Эпоха дворцовых переворотов — почти сорок лет, когда российский трон переходил из рук в руки силой, интригами, гвардейскими штыками. Анна Иоанновна, Иван VI, Елизавета Петровна, Пётр III, Екатерина II.
Только в 1797 году Павел I отменил указ деда и вернул старый порядок наследования — от отца к старшему сыну, от брата к брату.
Два слова изменили историю России. "Отдать всё..." — и многоточие вместо имени.
Пётр I создал империю, перевернул страну, прорубил окно в Европу. Но так и не смог решить главное: кому всё это оставить.
«Великие и водка». Петр Первый: "Зелье же пить вволю, понеже ноги держат. Буде - откажут - пить сидя. Лежащему не подносить"
Чрезмерное употребление алкоголя вредит всему!
До Петра I (1672-1725) на Руси пили только легкие алкогольные напитки, крепость которых была не выше 4-10 градусов. Как писал итальянский дипломат Иосафат Барбаро, посетивший южные пределы Руси в конце XV века, русские варят медовуху сравнимую по крепости с вином и брагу из проса. Также варили березовицу (аналог пива) и сикеру (смесь меда с квасом). Пили и квас, который тогда был крепче и гуще современного. Одних сортов кваса было более 500.
Пить разрешалось только четыре раза в год, и только на самые великие праздники. Запрещена торговля спиртным на ярмарках и в постные дни. Было много ограничений, за соблюдением которых бдительно следили. Например, запретили продавать водку в долг, ограничили число питейных точек, один человек мог купить только одну чарку водки, которая тогда имела объем 143,5 грамм и т.д. Была создана специальная тюрьма, которую назвали «бражной». Все поменялось при Петре I, который привил тягу к крепким напиткам – водке, рому и коньяку. Велик был Пётр Алексеевич во всех делах своих и в возлияниях в том числе.
В детстве Петра отдали на воспитание дьяку Никите Зотову. Он был человек тихий, малообразованный (царь всю жизнь писал с ошибками) и любивший дерябнуть чарочку. Может он повлиял, но быстрей всего, это его европейские друзья с Немецкой слободы – Франц Лефорт, Патрик Гордон и другие. Существует широко распро¬стра¬нён¬ная версия, что первую чарку преподнёс ему именно Лефорт. Борис Куракин, соратник Петра, писал о времяпрепровождении Петра в доме Лефорта: «Началось развратное пиршество, пили в таком количестве, что и описать нельзя, три дня сряду, запершись в доме, пили так много, что иные на месте умирали. И с тех пор, и доныне [1705] продолжается питие, и стало популярным и среди знатных женщин». Надо признать, что что повальное пьянство вошло в жизнь молодого государя достаточно рано.
Франц Лефорт
Как Вы наверняка знаете, много страшных событий произошло в его жизни прежде, чем он взошел на престол, и все это привело к его скрытности, хитрости, жестокости и недоверию. Наверное, и окружение свое он спаивал умышленно: проверял, так сказать, на верность своим новым идеям. Был подозрителен и верил, что каждый, кто имеет против него хоть что-то, обязательно пьяным проговорится. За пьющими всегда пристально наблюдали. Часто устраивались «корпоративные вечеринки»: за каждую победу, за важное государственное событие или за спуск нового корабля на воду. Известно, что после спуска со стапелей корабля Петр объявлял присутствующим:
«Тот бездельник, кто по такому радостному случаю не напьется допьяна».
С. Хлебовский. Ассамблея при Петре I
Позже, 1718 году, он издал указ, в котором говорилось о введении ассамблей «не только для забавы, но и для дела». В этом интересном документе все правила поведения четко прописывались. Стоит отдельно про него почитать. Например: «новичку ассамблей» советовалось «не взирать на дамские прелести с открытой жадностью», а взгляды лучше было «бросать исподтишка». В плане употребления напитков и еды гостям давалась полная воля: «Зелье же пить вволю, понеже ноги держат. Буде откажут - пить сидя». Упитых складывать бережно, дабы не повредить, и не мешать танцам».
Кубок "Большого орла". Государственный музей-заповедник «Петергоф».
В качестве наказания присутствовал огромный кубок «Большого Орла», вмещающий в себя от одного до полутора литров. Он установил правило: если государственный деятель опаздывал на мероприятие, за несоблюдение этикета, неучастие в танцах, то его заставляли выпить целый кубок. А в кубке могло быть как легкое виноградное вино, так и хлебное вино (это примерно, как 30% самогон). Так появился в России обычай пить штрафные напитки. Кстати, сюжет с кубком "Большого Орла" присутствует в описании петровской ассамблеи в романе А.С. Пушкина «Арап Петра Великого».
Бывало, что испившие целый кубок умирали, как например, 70-летний князь Лука Долгорукий, который решил схитрить и незаметно отлить из кубка, но был уличен и вынужден выпить все полтора литра, после чего упал и скончался через три часа. Так что на эти собрания приглашенные собирались как на смерть - прощаясь с родными и исповедуясь духовникам.
Лебедев К.В. Ассамблея при дворе Петра 1
Сам Петр больше всего уважал именно водку (называл «Ивашкой Хмельницким», а народ - «петровской водой») и заставлял пить ее даже дам. Каждое утро начинал со стопки водки и моченого огурца. По ходу жизни мог за день пропустить 36 стаканов вина. За пьяные дебоши народ прозвал царя «пьянчужка-царь» и «царь Кокуйский». Петр ввел и бесплатную раздачу водки: одна чарка в день полагалась петербургским строителям, дорожным рабочим, рабочим верфи, портовым грузчикам, морякам и солдатам.
Государь прекрасно знал повадки своих во хмелю подданных, поэтому писал свои указы доходчиво, четко и без затей. Например, слова из его знаменитого Указа касающийся Нового года:
«Поелику в России считают Новый год по-разному, с сего числа перестать дурить головы людям и считать Новый год повсеместно с первого генваря. А в знак доброго начинания и веселья поздравлять друг друга с Новым годом, желая в делах благополучия и в семье благоденствия. В честь Нового года учинять украшения из елей, детей забавлять, на санках катать с гор. А взрослым людям пьянства и мордобоя не учинять - на то других дней хватает».
Сам Петр не стеснялся своих пьянств и лично признавался, что иногда напивался до потери рассудка, о чем писал своему родственнику, графу Фёдору Апраксину: «Я как поехал от вас не знаю: понеже был зело удоволен Бахусовым даром; того для всех прошу, если какую кому нанес досаду, прошения, а паче от тех, которые при прощании были, и да не памятует всяк сей случай».
При поездках в Европу, естественно, никто привычек не менял. Пара примеров. Весна 1698 года. Пребывание в Англии. Маркиз Кермартен, ставший приятелем Петра, писал, что обычной утренней порцией Петра была пинта (0,55 л) бренди и бутылка шерри. А по свидетельству епископа Солсберри Джилберта Бернета, Петр в Англии собственноручно гнал и очищал водку (епископ называл ее «бренди»), куда любил добавлять перец и усиленно пропагандировал напиток среди английских знакомых. Известна история, во что превратился дом, в котором проживал Петр с компанией. Компенсация последствий была оценена в 5000 тогдашних рублей. Или в том же году Петр встречался в Раве с королем Польши Августом II. 4 дня кутежей в процессе которых было решено заключить союз против Швеции.
Но, тем не менее, одновременно боролся за трезвость народа. Одна из причин этого вполне на поверхности – из пьяниц очень плохие работники, а работы было много. В начале 18 века были изданы указаны о том, что народу «велено было пить умеренно и честно в веселие и отраду, а не в пагубу своей души», а целовальникам и кабацким головам предписывалось смотреть, чтобы «никто через силу не пил и до смерти не опился». Также стали ловить нетрезвых граждан и наказывать их приличными штрафами, принудительными работами, арестами на короткое время, били розгами, сажали в яму. Некоторое время даже практиковались привязывание к столбу позора. Даже после смерти Петра I введенные им наказания продолжали применять.
Музей водки.
Существует версия, что в 1714 году Петр Первый учредил чугунную медаль «За пьянство» или «Медаль за невоздержанность в питии». Весила она 6,8 кг (не считая веса цепей, что уже почти 8кг), носить ее надо было неделю, не снимая. Но это не подтверждается доступными историческими источниками и академическими исследованиями. Хотя, по характеру Петра, это вполне могло и быть. Зато доподлинно известно, что медаль за пьянство надевали в качестве наказания на заводах Демидовых.
Петр I обладал от природы крепким здоровьем, хотя в декабре 1724 года уже начинает чувствовать себя неважно, он не обращает на это внимания и продолжает жить активной жизнью. Монарха мучили почечные колики и рези. К тому же была склонность к периодическим скачкам артериального давления, а когда наступало облегчение, он считал себя уже здоровым и, по выражению историка Н. И. Костомарова, вновь «предавался разгулу». Естественно, после чего происходил рецидив. Он умер 28 января (по старому стилю) 1725 года после 15-часовой агонии. Никакого завещания Петр Алексеевич не оставил - лишь махнул рукой и произнес слово «после».
Бюст по посмертной маске Петра, снятой К. Б. Растрелли.
Тело императора не предавали земле 6 лет. Медный ковчег с гробом стоял в часовне, возведенной в центре строящегося Петропавловского собора. Почему так долго не хоронили – неясно, сей факт удивлял как петербуржцев, так и иностранцев.
Супруга Петра I, Екатерина, вошедшая в историю, как первая императрица России, «хлебное» и иные вина (в последние годы она предпочитала венгерские) тоже любила сверх всякой меры, но это уже другая история…
«Простой буржуа»: как Петр I Париж покорял и какое впечатление оставил
Весной 1717 года Париж жил в своём привычном блеске зеркала Версаля отражали солнце, академии спорили о новых открытиях, а мода диктовала Европе свои законы. И вдруг в этот мир изящества вошёл человек с Севера высокий, стремительный, с пронзительным взглядом.
С 26 апреля по 9 июня русский царь, ещё не император, но уже преобразователь своей страны, жил в самом сердце Франции поражая одних, смущая других, вызывая любопытство у всех. Этот визит потом назовут историческим: именно тогда между Россией и Францией начались настоящие дипломатические отношения.
Но для самого Петра это было не просто путешествие. Он приехал, чтобы увидеть и понять. Чтобы заглянуть в душу Европы, измерить её порядок и её слабость. И, может быть, доказать себе, а потом и миру, что варвар с Невы способен говорить с Парижем на равных.
«Простой буржуа» в сердце Франции
Петр начал с того, что отказался от роскошных покоев Лувра и пожелал остановиться в более скромном помещении – в отеле Ледигьер, где поставил свою походную кровать. Эта спартанская замашка немало удивила французских аристократов, которых приставил к своему венценосному гостю племянник Людовика XV – регент Филипп Орлеанский.
Этот господин лично навестил царя, нашел его очень умным человеком и предоставил ему полную свободу действий. В ответ Петр выразил пожелание осмотреть фабрики, госпитали и арсеналы.
«Монарх сей удивлял своим чрезвычайным любопытством, которое постоянно имело связь с его видами по управлению, торговле, образованию, полиции… любопытство неослабное, резкое в своих обнаружениях… любопытство, блиставшее понятливостью, меткостью взгляда, живой восприимчивостью ума», – писал Луи де Рувруа герцог де Сен-Симон в своих мемуарах.
Петр – как пишет кардинал Гийом Дюбуа – «одетый, как простой буржуа, и сопровождаемый одним лишь лицом своей свиты», два раза посетил мануфактуру гобеленов и с огромным удовольствием разговаривал с ее рабочими.
Потом побывал на фабрике зеркал, заводах и монетном дворе, где на его глазах выбили монету с его изображением и цитатой римского поэта Виргилия. Царь удостоил вниманием общественные учреждения и достопримечательности.
Он посетил Дом Инвалидов, Сен-Клу, Люксембургский дворец и, конечно, знаменитый Версаль. Он осмотрел королевскую библиотеку, Ботанический сад, арсенал, парламент, академию наук, собор Парижской Богоматери… На первый взгляд кажется, что визит Петра в Париж был дипломатически безупречным. Но так ли это?
Увы, царь «отличился» не только умом и любознательностью, но и невоздержанностью, которые шокировали просвещенных французов.
«Сколько он пил и ел за обедом и ужином, не постижимо, – сообщает Сен-Симон, – не считая того, что выпивал он, в течение дня, пива, лимонада и других прохладительных: его свита еще больше…. Свита за его столом пила и ела еще больше…».
Жан-Батист Сантерр,"Герцог Орлеанский, будущий регент Франции" / Национальный музей Прадо. Мадрид / commons.wikimedia.org
Кардинал Дюбуа утверждает, что «под винными парами» государь даже оскорблял Филиппа Орлеанского, а тот пригрозил ему Бастилией! Остается только догадываться – как регент после таких сцен поддерживал видимость дипломатических отношений?
Герой или варвар?
Какое впечатление произвел Петр I на веселых французов? Приставленные к нему высокородные дворяне (камер-юнкер Этьен Россен де Либуа, маршал Рене-Ман де Фруле, герцог Луи-Антуан д’Антен) в один голос отмечали его необычайную живость, неугомонный нрав, пытливость ума.
Царя живо интересовали технические новинки, ремесленные диковинки, чертежи, книги, карты. Французские ученые, академики, химики, ботаники, ремесленники охотно демонстрировали ему плоды своих трудов. Им льстило жадное любопытство русского царя, который с детской непосредственностью интересовался наукой и техникой.
Горский Константин Николаевич. "Царь Петр Великий в гостях у Людовика XV в Версале"
Пожалуй, общее впечатление французов лучше всего выразила мать регента Елизавета Шарлотта Баварская, которая, называя царя «почти своим героем», написала о нем следующее:
«Я нахожу его хорошим… то есть простым и без всякого позерства. Он умен… он очень толков и его легко понимать. Он вежлив со всеми и всем очень нравится».
Но при близком знакомстве она несколько изменила свое мнение о нем:
«…С тех пор, как он пустился в разного рода разгул, он упал в моих глазах».
Совершенно очевидно, что Петр I очаровал французов умом и любознательностью, но шокировал бесцеремонными, «варварскими» манерами. Впрочем, это не помешало дипломатии Петра, который сделал хороший задел для Амстердамского договора, который был подписан между Россией, Францией, Пруссией в августе 1717 года.
Франция заранее признала условия предстоящего русско-шведского договора, то есть фактически признала победу России в Северной войне. Не последнюю роль в этом знаменательном событии сыграл визит Петра в Париж.
Король и маркиза
Петр I испытывал искренний пиетет перед Людовиком XV, несмотря на то, что «король-солнце» вежливо отказывал ему в визите. Поэтому неудивительно, что государь пожелал повидать его фаворитку и морганатическую супругу – знаменитую маркизу Франсуазу де Ментенон, которая доживала свой век в монастыре Сен-Сир.
Французские мемуаристы утверждают, что во время этого визита Петр проявил бесцеремонное любопытство, граничащее с грубостью. Он прошел прямо в спальню к престарелой маркизе, отодвинул занавески, которые скрывали ее от посторонних глаз, и заглянул внутрь.
Горский Константин Николаевич "Петр I посещает госпожу Ментенон в 1717 году"/ Михайловский дворец, Санкт-Петербург / rusmuseumvrm.ru
Зачем было тревожить бедную женщину, которая готовилась к переходу в мир иной? Маркиза явно была не расположена принимать заграничного гостя. В письме она деликатно заметила, что, узнав о визите русского царя, «не посмела отказать» и «все предоставила случаю».
Но самым знаменательным событием в ходе парижского визита Петра стала его встреча с юным королем Людовиком XV, которому на тот момент было всего 7 лет.
«Удивительно было видеть, как царь, взяв короля под мышки и поднял его в уровень с собою, поцеловал его таким образом на воздухе… Поразительны были любезность царя, какую он расточил королю, нежность, какую он выражал ему, и непринужденная учтивость, которая лилась потоком…» – вспоминал Сен-Симон.
Чем объясняется необыкновенная нежность Петра в отношении маленького Людовика? Конечно, не только тем, что «дитя зело изрядное образом и станом и по возрасту своему довольно разумен», – как писал царь жене Екатерине.
Дело в том, что уже тогда у Петра возник довольно смелый план – выдать за Людовика свою дочь Елизавету. Однако расчет первого российского императора не оправдался.
Луи Эрсан. Пётр I в гостях у малолетнего Людовика XV / commons.wikimedia.org
После его смерти Людовик XV женился на дочери противника Петра — изгнанного польского короля Станислава Лещинского, Марии. Внешняя политика нового монарха вскоре приобрела откровенно антирусский характер.
Выходит, Пётр I напрасно расточал комплименты юному королю?
И всё же визит 1717 года не был напрасным. Париж запомнил русского царя не как варвара и не как посланника дикой страны, а как человека, который с неподдельным интересом смотрел на Европу — и заставил Европу впервые по-настоящему взглянуть на Россию.
Свидетельство о публикации №126061202317