Дымчатый закат. Венок сонетов

Без начального магистрала

Этот цикл представляет собой венок сонетов, в котором классическая английская сонетная структура постепенно взаимодействует с экспериментальной формой прибалтийского сонета.
Прибалтийский сонет – это 14-строчное стихотворение, объединяющее перекрёстную, парную и кольцевую рифмовки, а также допускающее дистих-связку в любой части текста.
Цикл строится как единое эмоциональное пространство, где формы переходят друг в друга, отражая движение памяти, тревоги и утраты.
Венок сонетов обращён к поэзии Серебряного века и строится как диалог с ней – не через подражание, а через собственное современное звучание внутри классической формы.

I. Дождь

   Здесь вечер как мечта: и робок и летуч,
   Но сердцу, где ни струн, ни слез, ни ароматов,
   И где разорвано и слито столько туч…
   Он как-то ближе розовых закатов.
   Иннокентий Анненский

Не спрятать зыбкий мир в защитный кокон,
чтоб уберечь его от катастроф.
В молитвах обращаюсь с просьбой к Богу:
пора закончить битву зла с добром.

И вечера из розовых закатов
в черновиках пытаюсь сохранить.
Похожи будни на собак лохматых,
а на холёных – праздничные дни.

Не чувствую весенних ароматов,
не рвутся струны – вырваны уже.
Бессмысленная гибель – не утрата,
когда ни капли горечи в душе.

Мешает спать далёкий хриплый рокот.
Снаружи нудный дождь зашторил окна.

(AbAb CdCd EfEf AA)

II. Письма

   Вот они, грустные, полные страсти
   Или любви без границ
   Письма… Она их писала без счастья… –
   Капали слезы с ресниц…
   Александр Блок

Снаружи нудный дождь зашторил окна
гардинами из пепельных волокон.
На мрачных стенах – фото давних лет,
я в них ищу любовь, которой нет.

И ты, и я – глухи, и оба слепы...
Опять летит в камин твоё письмо,
чтоб превратил огонь бумагу в смоль,
чтоб адрес отправителя стал пеплом.

Съедает пламя горькие слова,
нам не понять, кто прав, кто виноват...

Крадётся ночь, разбрасывая звёзды.
Живую душу строки бередят,
и душат слёзы, их сдержать – непросто.
Ты – мой давно забытый адресат.

(AAbb CddC ee FgFg)

III. Тоска

   Побудь со мной грустна, побудь со мной одна:
   Я не допил ещё тоски твоей до дна...
   Иннокентий Анненский

«Ты – мой давно забытый адресат», –
так счастье мне сказало по секрету.
Не стоит дальше верить в чудеса,
чтоб письма оставались без ответа.

Тоска – на дне бокала, пью вино –
а как лечить уныние иначе?
И в комнате – бессонница со мной,
и разговор ночной ещё не начат.

Под утро сон – как пух, как пустодуй,
я будто на минуту задремала.
Проснулась, в тишине рассвета жду.
И горькой капли нет на дне бокала.

Рисует память кадры невпопад:
заброшен старый дом, запущен сад.

(aBaB cDcD eFeF gg)

IV. Осень

   Не находка она, а утрата,
   И не истина это а – ложь…
   Ты её так далеко запрятал,
   Что и сам никогда не найдешь.
   Анна Ахматова

Заброшен старый дом, запущен сад.
Правдивые слова – не мёд, а яд.
И боязно во всём искать виновных,
дрожит побагровевший лист кленовый.

Для истин приготовлен эшафот.
А лгать – легко... и кто теперь не лжёт?..

Сентябрьский дождь несёт благие вести.
Старик-сосед иссох, как мелкий пруд.
На лавке посидим у дома вместе,
недолго, хватит нескольких минут.

Ручная белка – осень. Не похожа?
Смешит меня ребячеством своим.
Не убегай, давай поговорим,
пусть пряный аромат впитает кожа.

(aaBB cc DeDe FggF)

V. Дома

   ...И этот жёлтый лист, упавший на дорогу,
   И этот чистый день, исполненный теней...
   Александр Блок

Пусть пряный аромат впитает кожа:
добавлю в чай корицу и бадьян.
Журнал читаю... глупая статья
отвлечься от реальности поможет.

На стол садовый лёг осенний лист,
субботний день безоблачен и чист.
Напиток согревает, клонит в дрёму,
и непривычно радостно: я – дома.

И ты – не далеко, а здесь, со мной,
не стать воспоминаниям золой.

Ненужные бульварные газеты
бросаю в печь – обычный их удел.
Я никуда отсюда не уеду,
столичный карий воздух надоел.

(AbbA ccDD ee FFgg)

VI. Воздух

   В такие минуты и воздух мне кажется карим...
    ...В плетёнку рогожи глядели колючие звёзды...
    Осип Мандельштам

Столичный карий воздух надоел...
Душа желает лёгких дуновений,
где ветер свеж, туман жемчужно-бел,
и мягок треск пылающих поленьев.

Огонь хранит обрывки нежных фраз,
и этим согревает в день морозный.
И любят пошушукаться о нас
корявые разлапистые сосны.

Глухая ночь не выключила свет –
луна-ночник – за тонкой серой тучей.
А я, когда мне было восемь лет,
не замечала звёздную колючесть...

Вернуться в детство кто бы не хотел?
разросся у порога чистотел.

(aBaB cDcD eFeF gg)

VII. Крест

   Я на дне, я печальный обломок...
   ...Из тяжелых стеклянных потемок
   Нет путей никому, никуда...
   Иннокентий Анненский

Разросся у порога чистотел,
высокое крыльцо скрипит и плачет,
могучий тополь тихо постарел...
Я жизнь свою могла прожить иначе.

На кладбище дотронусь до креста,
почти не больно прошлое листать.

Но не ржавеет крохотный обломок,
и память снова тянется к былому.
Живую душу режет острый край.
Сама себе твержу: "Не вспоминай!"

А мысли – неподъёмные, как ноша,
о будущем узнать бы  наперед…
Шагает, как старик, тяжёлый год.
Заштопываю рваную рогожу.

(aBaB cc DDee FggF)

VIII. Предзимье

   А я мой дом отыщу,
   Узнаю по крыше покатой,
   По вечному плющу.
   Анна Ахматова

Заштопываю рваную рогожу.
Ползёт по ткани дымчатый вьюнок
и тянется, как будто он не может,
достичь того, чего, казалось, мог.

Мне холодно, предзимье на подходе.
Чернеющий от сырости колодец
давно покрылся тёмным прелым мхом.
Смотрю на опустевший старый дом.

Из паутины – тюль, разбиты стёкла,
покатый потолок – в густых потёках.

Когда-то в летней кухне пили чай,
ты укрывал мне плечи тёплым пледом,
В печи всегда румянился к обеду
с любовью испечённый каравай.

(AbAb CCdd EE fGGf)

IX. Наш рай

   И низких нищих деревень
   Не счесть, не смерить оком,
   И светит в потемневший день
   Костёр в лугу далеком...
   Александр Блок

С любовью испечённый каравай
вкуснее даже самой сладкой сдобы.
Не нужен нож, руками разломай
и угости меня, и сам попробуй.

Открыта дверь, сюда не лезет вор,
и гость незваный тоже не заходит.
Темнеет день, вдали горит костёр.
Вороны раскричались в огороде.

Не заперт и приземистый сарай,
в нём – стол дубовый, рядом стул – без ножки,
который на дрова пустить пора,
и старая кастрюля для окрошки...

Закатный штрих – лиловый небокрай.
Уютный тихий мир – забытый рай…

(aBaB cDcD eFeF ee)

X. Уютный мир

   Как сияло там и пело
   Нашей встречи чудо,
   Я вернуться не хотела
   Никуда оттуда.
   Анна Ахматова

Уютный тихий мир – забытый рай…
Крутил по вечерам пластинки мельник,
под музыку старинной колыбельной
в пшеничном поле чутко спал комбайн.

Свидание в уютном стоге сена
тогда казалось необыкновенным.

Кудрявые красавцы-тополя,
бросали пух на сельские поля.
А рыжие подсолнухи качались...
В полночной сказке таяли печали.

Вели беседы лилии в пруду,
а бабочки порхали над кустами.
От магии захватывало дух.
Скажи, а что потом случилось с нами?

(aBBa CC ddEE fGfG)

XI. Песчинки

   И душа, как стебель тонкий
   Под росинкой скатной, никнет…
   Вячеслав Иванов

Скажи, а что потом случилось с нами?
Душа, как стебель, никнет от росы,
смотрю подслеповатыми глазами
на хрупкие песочные часы...

Песчинки ускользают обречённо,
я – колосок, с тобой переплетённый.
Мне будто мало света и тепла,
хочу, чтоб жизнь помедленней текла.

И видеть небо чистым, бирюзовым,
и хаотичный мир – спокойным снова...

Не знаю, есть ли рай и есть ли ад,
нечасто зажигаю свечи в храме.
Задумываюсь, что случилось с нами?
Падение... я помню снегопад.

(AbAb CCdd EE fGGf)

XII. Снегопад

   Чтобы сырость октябрьского дня
   Стала слаще, чем майская нега...
   Вспоминай же, мой ангел, меня,
   Вспоминай хоть до первого снега.
   Анна Ахматова

Падение... я помню снегопад,
от света фонарей искрились хлопья.
Двенадцать календарных дней подряд,
как дюжина январских ксерокопий.

Ветвистые дендриты на стекле,
сквозь белизну смотрю на спящий лес,
укутанный пушистым одеялом.
Ты не дослушал, я – не досказала...

С тобой одни и те же видим сны
о сокровенном таинстве весны.

Забыл ты, как замёрзшими руками
из ящика достал моё письмо?
Пока, волнуясь, нёс его домой,
твои ладони жгло живое пламя.

XIII. Листва

   Как чахлая листва, пестрима увяданьем
   и безнадежностью небес позлащена...
   Иннокентий Анненский
 
Твои ладони жгло живое пламя,
когда горел садовый бересклет;
мои – когда миндаль... и столько лет
пылающей листвой мы были сами...

Окоченела, стоя на ветру,
казалось, что придёт зима – умру.
Не умерла, но не пылаю – тлею,
застыла на заснеженной аллее.

Кустарники раздеты и черны.
Дождусь ли зеленеющей весны?

Седые вечера – моя усталость,
недолгим был осенний листопад.
Всё небо – в пепле, красок не осталось,
на горизонте – дымчатый закат.

(AbbA ccDD ee FgFg)

XIV.  Сюжеты

   И в доцветании аллей
   Дрожат зигзаги листопада.
   Кружатся нежные листы
   И не хотят коснуться праха...
   Иннокентий Анненский

На горизонте – дымчатый закат.
Мне вспомнились забытые сюжеты,
жемчужно-голубые облака,
случайный тёплый день – осколок лета.

Уютный перелесок, старый вяз –
здесь только пень обугленный сейчас.

И нет границы между есть и было,
и полки не пусты – покрыты пылью.
Смахнуть её – из памяти стереть
всё то, что до сих пор нас может греть.

На узких листьях маленькой осоки
как фианиты - капельки воды.
Следы скитальцев здесь – ещё видны.
Не спрятать зыбкий мир в защитный кокон

(aBaB cc DDee FggF)

Магистрал:

Не спрятать зыбкий мир в защитный кокон.
Снаружи нудный дождь зашторил окна.
Ты – мой давно забытый адресат.
Заброшен старый дом, запущен сад.

Пусть пряный аромат впитает кожа,
столичный карий воздух надоел.
Разросся у порога чистотел,
заштопываю рваную рогожу.

С любовью испечённый каравай,
уютный тихий мир – забытый рай.

Скажи, а что потом случилось с нами?
Падение... я помню снегопад,
твои ладони жгло живое пламя...
На горизонте – дымчатый закат.

(AAbb CddC ee FgFg)

#прибалтийский_сонет