2026, часть 2

Здесь будет собираться по порядку написанное в 2026 году начиная с июня месяца.
Папка Коленкоровые тетради.

На злобу дня

На злобу дня... Как страшно - злоба дня!
День недоволен, мрачен, укоризнен,
Грязна его побитая броня,
И ничего хорошего от жизни
День злой не ждёт, и жидок его чай,
И горек кофе, утром хлеб без масла.
Встречает аллергией каждый май,
Мешает в серый радужные краски.
День злой не может отыскать ключи
От двери, утра, шкафа, мирозданья,
Угрюмо, укоризненно молчит,
И пахнет чесноком его дыханье .

На злобу...
Ну его! Переиграть!
Так... Раз-два-три! Теперь начнём по новой.
Уже не злой, лишь сонный и суровый,
С ноги шагает в утра благодать,
Яичницу кидает голубям,
И варит в турке самый крепкий кофе.
Пять бутербродов, коньяка сто грамм,
Потом кивает в зеркало: Неплохо!
Ему привычно отвечает мир:
Гудят машины и звенят трамваи,
Шагает, словно забивает сваи.
И каждый новый день - богатый пир,
День пьет его божественный нектар,
Живёт и светит, смотрит, созидает,
Кому-то вечный стресс, кому-то - дар.
День мудр, он знает, всё прекрасно знает,
И ключевое слово - Не просрать
Ни капли, ни минуты в этот праздник.
Давай, мгновенье, двигай, ты прекрасно!
Пусть солнце - рыжий блин в кипящем масле,
Гроза, мороз - но дню не привыкать.
На благо дня...  Ждёт  утренний привет
Живущих - всех, с приветом, без привета,
Мы тонем в щедром ультрафиолете.
Ну лето ж, блин, смотрите, люди - лето!
Хорош и ясен день, прекрасен свет.

А вечером опустится покой -
Пусть относительный, но всё же темпом ниже.
Без разницы, в Твери ты иль в Париже -
Закат один и тот же над землёй.
День добрый вкусно пьет горячий чай,
А может, пиво, или что покрепче,
Коту зевает сонно:  Дивный вечер!
На небе кто-то зажигает свечи,
И говорит ему: "Ты спи давай,
Пускай, допустим, завтра выходной".
Бормочет добрый день: Ага, прекрасно!
И смотрит - с тополиным пухом сказки
Играют в догонялки над землёй.





Такую вот картину...

Все говорили - никто не слышал,
Все признавались - никто не верил.
Ходит по улицам Шышел-Мышел,
Тщетно стучится в чужие двери.
Мышка на кухне роняет банку,
Едет автобус по трассе в Крым,
Чинно проходят Арбою панки
В фетровых шляпах, под шляпой нимб.
Вечер плетёт через поле стёжку,
Грека с ведёрком спешит к реке.
Возле избушки на курьих ножках
Ждёт Диоген с фонарём в руке -
Бочка не бочка, но темной ночью
Вписка любая, что твой дворец.
Сеет размашисто многоточья
Полем весенним идя, творец.
Не прорастают драконьи зубы -
Глушат их маки и лук-порей.
И пролетают над полем в ступе
Сказочных трое богатырей -
Да, тесновато, но не в обиде,
Врёт навигатор, клубится мгла.
Вяжет, смеясь, Пенелопа свитер,
Ладит упрямо Икар крыла,
Брейгель и Босх, раздавив чекушку,
Спорят с Табаки о зле часов,
Прыгает Пеппи, смеясь, по лужам,
Чаши качая больших весов,
Кай из осколков составил слово,
Только не Вечность, а...(промолчим).
Степью небесной идёт корова,
Рыжее солнце неся живым
Между крутыми рогами. Помнить! -
Эй, летописец, бери стило! -
Как согревалась земля в ладонях,
Как проходило сквозь город Зло,
Но, побродив меж домов немножко,
Грустно сопя,  убрело в туман...
Бродит в тумане неслышно ёжик,
Отзвуки бродят далёких стран,
В жбане задумчиво бродит пиво,
Бродит по набережной клошар.
Что это? - Солнце. - Ого, красиво!
Хочешь немножечко подержать?
Весело пляшут протуберанцы,
Солнце фырчит, как огромный кот.
Жизнь это ритм, бесконечный танец,
Видишь? - по радуге бог идёт,
В гости, наверно, к другому богу,
Вечность бескрайняя - что делить?
Даже на всех - бесконечно много.
И от порога и до порога
Вьется, плетется незримо нить.





Волхвы

Через ночь и скелеты деревьев,
Сквозь деревни, поля и холмы,
Как пустыней безлунной, сквозь время
Терпеливо шагают волхвы.
Сквозь тягучее варево судеб
И осколки торжественных дат,
Сквозь огни полустанков безлюдных,
Позабытых полвека назад,
По дремучим российским станицам
(бездорожье, великая глушь),
Где безвременье сонное длится,
Пьют чумазые гуси из луж
Синеву предвечернего неба -
Колокольный колышется звон,
Пахнет пылью, полынью и хлебом.
С изначалья до наших времён
Лень дремучая, вечная, наша
Льется патокой вязкой густой,
Проступают небесные пашни
Сквозь июльский полуденный зной,
И тропинки до неба - от поля,
Где над бездной бескрайней, во ржи,
Беспечально, легко и привольно
Ткут сиреневый воздух стрижи.



 Небо становится ближе, или о дороге

Каждый бубен - немного ладошка мира:
Ловишь ладонью ритм, попадая в пульс.
Круглое солнце, тарелка, мишени в тире.
Шепот полночный: Не бойся, я просто снюсь,
Я твой потерянный и позабытый голос.
Ты выбиваешь пальцами на столе
Ритм, помогающий небу не расколоться.
Бродят осколки музыки по земле,
Песни не спетые, странное эхо сказок,
Дремлют слова, застывшие на губах.
Где-то художник щедро мешает краски,
Кто он, неважно - Кришна, Иисус, Аллах.
Небесный радист выстукивает позывные -
Словно по первому снегу бегут следы.
Кто-то отрубит: Лажа, мы здесь впервые,
Кто-то кивнёт: Здравствуй, я - с той звезды.
Кто-то на ноты слова торопливо нижет:
Пестрая россыпь, древние письмена.
Боб говорил: Небо становится ближе.
И примеряют не выросшие из книжек
Дети доспехи, судьбы и имена.


*Боб - Борис Гребенщиков, отсылка к песне "Небо становится ближе", альбом "День серебра".