Из Чарльза Симика - Тигр

                Чарльз Симик

                Тигр

                Памяти Джорджа Оппена

                Той зимой в Сан-Франциско
                Был маленький тёмный магазинчик,
                Полный сонных Будд.
                В тот день, когда я вошёл в него,
                Никто не вышел меня поприветствовать.
                Я стоял среди мудрецов,
                Словно пытался прочесть их мысли.

                Один из них был огромным и каменным,
                Некоторые были величиной с детскую голову,
                И покрыты пятнами цвета засохшей крови.
                Были такие, что не больше мыши,
                И казалось, что они прислушиваются.

                "Мартовские, ветры чёрные ветры,
                Суровые ветры" - написал покойный поэт.

                На закате эта улица была пуста,
                Если не считать моей длинной тени,
                Раскрытой передо мной, словно ножницы.
                Там был его дом, где я рассказывал
                О русском солдате,
                Выглядевшем как китаец.

                Он лежал, раненный, на отцовской кровати,
                И я принёс ему воду и спички.
                За это он подарил мне маленького тигра

                Из слоновой кости. Его пасть была раскрыта в гневе,
                Но полосок на нём не осталось.
                Однажды ночью я раскрасил его глаза
                Чёрным цветом, а язык - красным.
                Мама держала для меня лампу,
                Беспокоясь о том, какую удачу может он принести.

                Тигр в моей руке тихо рычал,
                Когда мы остались одни в темноте,
                Но когда я приложил ухо к двери поэта,
                То ничего не услышал.

                "Мартовские ветры, чёрные ветры,
                Суровые ветры" - написал он однажды.

   
Джордж Оппен (24 апреля 1908 — 7 июля 1984) — американский поэт, наиболее известный как один из членов группы поэтов объективистов. В 1930-х годах он оставил поэзию ради политической деятельности. В 1942 году Оппен был освобожден от военной службы, так как работал в оборонной промышленности. Разочаровавшись в Коммунистической партии США и желая внести свой вклад в борьбу с фашизмом, Оппен уволился и стал пригоден для призыва на военную службу. Фактически он пошел добровольцем и участвовал в боевых действиях на линии Мажино и в Арденнах; был тяжело ранен под Бад-Урахом в Германии. Вскоре после ранения Оппен помог своей дивизии освободить концентрационный лагерь в Ландсберге-на-Лехе. Он был награжден медалью «Пурпурное сердце» и вернулся в Нью-Йорк в 1946 году, а в 1950 году переехал в Мексику, чтобы избежать внимания Комиссии по расследованию антиамериканской деятельности. Он вернулся к поэзии — и в Соединенные Штаты — в 1958 году и получил Пулитцеровскую премию за поэзию в 1969 году(Из "Википедии").               
               
       The Tiger

in memory of George Oppen

In San Francisco, that winter,
There was a dark little store
Full of sleepy Buddhas.
The afternoon I walked in,
No one came out to greet me.
I stood among the sages
As if trying to read their thoughts.

One was huge and made of stone.
A few were the size of a child's head
And had stains the color of dried blood.
There were some no bigger than mice,
And they appeared to be listening.

"The winds of March, black winds,
The gritty winds," the dead poet wrote.

At sundown his street was empty
Except for my long shadow
Open before me like scissors.
There was his house where I told the story
Of the Russian soldier,
The one who looked Chinese

He lay wounded in my father's bed,
And I brought him water and matches.
For that he gave me a little tiger

Made of ivory. Its mouth was open in anger,
But it had no stripes left.
There was the night when I colored
Its eyes black, its tongue red.
My mother held the lamp for me,
While worrying about the kind of luck

This beast might bring us.
The tiger in my hand growled faintly
When we were alone in the dark,
But when I put my ear to the poet's door

That afternoon, I heard nothing.
"The winds of march, black winds,
The gritty winds," he once wrote.