Оргазм просветления

С ПОКЛОНОМ ВСЕМ ФИЛОСОФСКИМ ШКОЛАМ И С ВЕСЕЛЫМ ПИНКОМ ИХ ИЗЛИШНЕЙ СЕРЬЕЗНОСТИ

ЮМОРИСТИЧЕСКАЯ ПАРОДИЯ НА ДЗЕН БУДДИЗМ И ДРУГИЕ ФИЛОСОФСКИЕ ТЕЧЕНИЯ


Построили Город философии, где смысл жизни люди ищут на полках продуктового магазина.
Два философа нового гастрономического направления философствуют:
— Мир — это материализованная пустота. Где пустота — не отсутствие, а форма присутствия.
 «А если время — это не река, а вязаный шарф: потянешь за ниточку — и распустится целая эпоха, а потом можно связать заново, уже с другим узором?»

Один хвастается другому-я написал трактат «Колбаса как зеркало вселенной». Теперь мой трансцендентный  трактат стоит в библиотеке рядом с «Критикой чистого разума» и «Бытием и временем»,

Колбаса — это микрокосм. В ней есть оболочка, как граница между Я и миром.
Есть наполнение, как суть вещей. Есть срез, как момент истины.
И есть вкус — как опыт переживания бытия.
потому что в ней, как в зеркале, отражается всё: структура бытия, связь частей и целого, единство формы и содержания. Он проводит рукой по воздуху, будто описывая колбасный круг.

Другой восхищается:
— Ты — не просто философ. Ты — основатель новой философской школы — баночного экзистенциализма!

Гастрономический философ говорит:
— Сейчас пишу про зелёный горошек и кабачковую икру, думаю тоже станут бестселлерами. Уже написал третий том: «Кабачковая икра: диалектика формы и содержания».

Открылся новый формат магазина — «Смыслы у дома». Где на полках вместо продуктов — философские категории. И люди приходят не за едой, а за просветлением.

Философский шопинг! Где человек идёт в магазин не за едой, а за смыслами. И вместо того чтобы купить хлеб, он находит на полке «меланхолический импрессионизм
Интеллигент роется на полке среди банок: «Так, это философия… Это медитация, это нирвана… Нет, всё не то, мне бы чего;нибудь попроще… О;о;о, нашёл: меланхолический импрессионизм… Как раз то, что просила моя бабушка».

— А это экзистенциализм? Или, может, трансцендентальный идеализм?
— Нет, это просто рис и гречка.

И с кашей в голове покупатель подходит к кассе:
— Меланхолический импрессионизм и экзистенциальную анархию пробейте, пожалуйста.
И кладёт гречку и рис на прилавок.

Кассирша смотрит на него с кашей в голове изучающим взглядом:
— Вам чек нужен?
А он:
— Нет, мне нужен смысл бытия, но если есть скидка на экзистенциальную анархию — возьму две.
— А у вас есть смысл бытия?
— Нет.
— Возьмите иллюзию вселенной, она со скидкой 50 процентов. Что;то залежалась, много завезли, надо меньше заказывать.

Кассирша знает, что иллюзии вселенной плохо расходятся, потому что все ищут смысл, а не иллюзию. А смысла — нет. А иллюзия — есть. И она по акции.

Спрос на смысл падает, предложение иллюзий растёт. Придётся делать распродажу: «Купи две иллюзии — получи одну экзистенциальную пустоту в подарок».

Продавщица в магазине спрашивает гражданина:
— В чём претензии?
— Я отдаю вам всю себя, всё без остатка. Вон даже философские крошки со стола смела и вам в пакет положила. Чем вы недовольны?

Магазин «Смыслы у дома» переживал небывалый наплыв посетителей.
Очередь выстроилась аж до секции «Экзистенциальная тоска по выходным», а в отделе «Вечное возвращение» кто;то опять перепутал Ницше с нарезкой.

Гастрономический философ, автор бестселлера «Колбаса как зеркало вселенной», стоял у кассы с корзиной, доверху набитой банками с надписями «Солёные парадоксы», «Маринованная аллегория» и «Паштет из чистого созерцания».

Он гордо поправил значок на груди: «Основатель баночного экзистенциализма. Консультации по срезу бытия — 5 минут, без очереди».

— А вот и мой третий том! — он торжественно водрузил на ленту банку с этикеткой «Кабачковая икра: диалектика формы и содержания».
— В ней, друзья, заключена вся трагедия конечного! Видишь, как она пытается быть и супом, и закуской одновременно?
Это же чистый Сартр: икра свободна выбирать, кем ей быть, но обречена на баночную тюрьму!

— Гениально! — выдохнул интеллигент с кашей в голове, судорожно прижимая к груди пакет с «Меланхолическим импрессионизмом».
— А у вас нет чего;нибудь про то, как не замечать, что ты вообще существуешь?
А то я всё время замечаю, и это так утомляет…

— Есть! — оживился философ. — «Отрицание присутствия: маринованные аллегории в собственном небытие».
Но предупреждаю: после прочтения может возникнуть непреодолимое желание раствориться в рассоле.

Кассирша невозмутимо пробила «Иллюзию вселенной» со скидкой 50 % и вздохнула:
Мы не торгуем самопожертвованием. У нас магазин смыслов, а не жертвенников. Возьмите лучше «Лёгкую экзистенциальную пустоту» — она сейчас по акции: купи две, третья в виде ощущения бренности всего сущего — бесплатно.

— А смысл бытия есть? — с надеждой спросила гражданка, утирая слёзы крошкой от «Созерцательного крекера».

— Смысла нет, — честно призналась кассирша, пробивая «Рис как метафора повседневности». — Зато есть скидка на абсурд. И на гречневую медитацию — тоже.

В этот момент в магазин ворвался Человек;йогурт. Он был весь в белых каплях и дышал так ритмично, что очередь невольно начала медитировать, глядя на его

— Где отдел «Нирвана без ГМО»? — выдохнул он. — Мне срочно нужно достичь просветления до шести вечера, а то у меня тренировка по осознанности!

— Пройдите к холодильнику с «Охлаждённой вечностью», — указала кассирша. — Но предупреждаю: там сейчас распродажа «Иллюзорности материального мира». Остался последний лоток.

— А можно мне кусочек нирваны навынос? — не унимался Человек;йогурт. — Чтобы есть по кусочку в обеденный перерыв?

— Можно, — кивнула кассирша. — Только помните: нирвана через два часа начинает горчить от экзистенциальной тревоги.

Тут к прилавку подошёл мальчик с глазами, полными вопросов, которые ещё не успели стать философскими.

— Тётя, а где тут конфеты «Радость бытия»? Бабушка сказала, что они помогают не думать о смерти.

— Конфеты закончились, — вздохнула кассирша. — Зато есть «Печенье с привкусом вечности». Но предупреждаю: оно крошится в руках.

— Тогда дайте мне просто хлеб. Обычный. Без подтекста.

— Хлеб без подтекста? — кассирша подняла бровь так высоко, что она почти коснулась категории «Трансцендентальное». — Такого не бывает.
Наш хлеб по умолчанию содержит «Лёгкую горечь осознания».
Хотите заменить на «Сладковатую иллюзию благополучия»?

Мальчик задумался, потом решительно сказал:
— Дайте хлеб. Я буду есть его и представлять, что он просто хлеб.

— Вот это и есть высшая форма просветления, — пробормотал Гастрономический философ, расплачиваясь за «Паштет чистого разума».
— Когда ты ешь хлеб и знаешь, что он просто хлеб, но всё равно чувствуешь, что он — вся вселенная в одном кусочке.

В этот миг над магазином зазвенел колокольчик, и вошла Бабушка;просветление. А над головой едва заметно подрагивала аура из белых пузырьков.
Она была одета в свитер, связанный из нитей времени, и держала в руках корзинку с надписью «Всё, что нужно, и ничего лишнего».

— Ну что, дети мои, — сказала она голосом, в котором слышался шум прибоя и скрип вселенских шестерёнок, — опять ищете смысл на полках?
А он вон там, — она кивнула в сторону выхода, где солнечный луч рисовал на асфальте простой, ничем не примечательный квадрат света.
— Он в том, чтобы иногда просто постоять в этом квадрате и не пытаться его объяснить.

— Но как же трактаты? — возразил Гастрономический философ. — Как же «Кабачковая икра: диалектика…»?

— Трактаты — это хорошо, — улыбнулась Бабушка;просветление. — Они помогают нам не сойти с ума от простоты. Но иногда можно и без них.
Просто хлеб. Просто свет. Просто смех. Просто гречка.

И тут случилось невероятное: очередь, которая уже полчаса пыталась осмыслить «Гречневую медитацию», вдруг рассмеялась.
Сначала тихо, потом громче, пока смех не заполнил весь магазин, вытесняя даже запах «Маринованных аллегорий ».

— Это и есть оргазм просветления! — радостно объявил Человек;йогурт.

Кассирша пробила последний чек — на «Смех без причины (но с глубоким подтекстом)» — и сказала:
— Сегодня всё за счёт заведения.
Потому что иногда лучший философский трактат — это когда ты просто стоишь на солнце и улыбаешься и понимаешь: неважно, как это называется.

Люди выходили из магазина с пакетами, в которых лежали не только банки и крупы, но и что;то невидимое, лёгкое, похожее на пузырьки смеха.
А Гастрономический философ задержался у двери, посмотрел на небо и сказал:
— Знаешь, а ведь колбаса — это просто колбаса. И это прекрасно.

И пошёл прочь, оставляя за собой шлейф из рассыпанных философских категорий, которые тут же подхватил ветер и разнёс по всему Городу Философии — чтобы каждый мог собрать из них свою собственную, ни на что не похожую мудрость.

Человек;йогурт постоял, переваривая слова Бабушки;просветления, и тихо шепнул:
— А ведь я и правда могу просто жить. Без осознанности по расписанию.

А мальчик с глазами;вопросами шёл по улице, держа в руках пакет с хлебом.
Он шёл и думал: «Если хлеб по умолчанию с горечью осознания, то, может, надо его сначала немножко потрясти, чтобы горечь осыпалась, как крошки?»
Он потряс пакет. Ничего не осыпалось, зато из пакета донёсся тихий, но отчётливый голос:
— Не тряси. Я и так стараюсь быть просто хлебом.

Мальчик подпрыгнул от неожиданности:
— Ты… говоришь?

— Ну да. Я же не обычный хлеб. Я хлеб с «Лёгкой горечью осознания».
Но знаешь, мне иногда тоже хочется просто полежать на тарелке и не нести никакой философской нагрузки.
Только… ты не собираешься меня есть прямо сейчас?
А то я волнуюсь: вдруг ты начнёшь думать, что я метафора чего;нибудь, и аппетит пропадёт.

Люди стали становиться в солнечный квадрат. Кто;то — потому что стало интересно, сколько можно просто стоять и ничего не делать.

К ним подошёл кот. Обычный полосатый кот, который не претендовал на звание философа и не нёс в зубах томов Канта.

Тем временем Гастрономический философ шёл по улице, рассеянно пиная по дороге рассыпанные категории. «Сущность», «Явление», «Трансцендентальное» — они отскакивали от его ботинок, как камешки, и исчезали в водосточных решётках.

Он думал о том, что сказал напоследок у магазина: «Колбаса — это просто колбаса. И это прекрасно». И чем больше он об этом думал, тем легче становилось на душе.

Он остановился у уличного ларька, где продавали горячие сосиски в тесте.

— Дайте одну сосиску в тесте, пожалуйста, — попросил он, впервые за долгое время не подбирая эпитетов.

Продавец удивлённо поднял брови:
— Без философского подтекста?

— Именно. Просто сосиску в тесте. Чтобы съесть и почувствовать, какая она тёплая и вкусная.

Продавец изумленно пожал плечами, завернул сосиску в бумажку и протянул:
— С вас сто рублей. И… удачи в вашем эксперименте.

Гастрономический философ взял сосиску, откусил и закрыл глаза. Вкус был простой: тесто, сосиска, чуть горчицы. Никакой диалектики. Никакой трагедии конечного. Просто еда. И от этой простоты на глаза навернулись слёзы. Он не плакал, нет. Это были слёзы облегчения — как будто он наконец снял тяжёлый рюкзак, который годами таскал за плечами.

— Получилось! — кричал Человек;йогурт на всю улицу. — Я постоял, и ничего страшного не случилось! Мир не рухнул!
Я даже не опоздал на тренировку по осознанности, потому что отменил её!

Он подбежал к Гастрономическому философу:
— Вы только представьте! Можно просто жить! Без ярлыков! Без «я должен достичь»! Просто дышать!

— Я как раз ем сосиску без ярлыков, — улыбнулся философ, вытирая слёзы. — Присоединишься?

— Нет, спасибо, я на йогуртовой диете!

А на следующий день магазин «Смыслы у дома» объявил выходной. На двери повесили табличку: «Сегодня мы просто отдыхаем. Смыслы никуда не убегут.
А если убегут — значит, они были не очень;то и нужны».

И люди шли мимо, улыбались и думали: «А ведь и правда. Иногда можно просто идти. Просто дышать.Просто радоваться.Просто быть».

Кот, тот самый полосатый, что не читал Канта, вдруг зевнул так широко, что его пасть стала похожа на портал. И правда — внутри на миг мелькнули звёзды, полосатый туман и чей;то далёкий храп, будто где;то в параллельной вселенной кто;то уронил на пол кастрюлю и тут же уснул.

— Извините, смотрел допоздна реалити;шоу. Там сейчас как раз битва между ракушками и макаронами;спиральками. И ни намёков на вечную борьбу формы и содержания.

Кот снова зевнул — и прямо посреди тротуара появилась маленькая круглая дверца с табличкой «Вход в сон № 42.

Мальчик-вопрос закрыл глаза и почувствовал, как внутри становится тихо;тихо, как будто кто;то убавил громкость у всех больших мыслей. Без претензий на вселенскую мудрость!

Они шагнули внутрь — и оказались по щиколотку в мягком, тёплом тесте. Вокруг бегали макароны;в крошечных шлемах из хлебной корочки, а макароны;спиральки и ракушки строили башню, скрепляя её расплавленным сыром.

— Посторонним вход запрещён.
— Но я же мальчик-вопрос.
— Вопрос! Это ещё хуже! — пискнула ракушка. — Вопросы портят тесто! От них оно становится рыхлым и философским, а нам нужна крепость, а не размышления о природе клейковины!

Люди, стояли в солнечном квадрате и учились просто быть вместе и просто быть людьми.

— А я обменял три осознанных дыхания и одну медитацию на пустоту, — вздохнул йогурт.

Человек;философ пустил кораблик по ручейку, который вдруг появился из ниоткуда — видимо, кто;то где;то открыл кран с дождём, и забыл закрыть.

В магазине «Смыслы у дома» тем временем продавец смыслов сидел на подоконнике и ел бутерброд с вареньем.
 На вопрос прохожего «А где сегодня смысл жизни?» он спокойно ответил:
— Сегодня он взял отгул. Сказал, что устал объяснять одно и то же.
А пока можете просто посмотреть в окно. Там воробьи устраивают чемпионат по прыжкам через лужи.

— Ну что, нагулялся по снам? — спросил кот у мальчика -вопроса.
— Да.Там уже макароны перешли к мирным переговорам и начали строить мост из сыра. Пора обратно. Но знаешь, я теперь понял: можно быть мальчиком с глазами;вопросами и при этом не задавать вопросов каждую секунду.
Можно просто идти и чувствовать, как солнце греет макушку.

— Молодец! — похвалил кот. — Ты прошёл первый уровень простоты! На втором научишься не объяснять всем подряд, как ты этого достиг.

И по городу медленно разливалась эта новая, лёгкая тишина — не пустая, а полная маленьких радостей: тёплого хлеба, солнечного квадрата, цветного камешка в кармане, сосиски без диалектики, кота, который просто зевает, и людей, которые наконец разрешили себе просто быть.

А где;то далеко, в Стране Невысказанных Желаний, Бабушка;компас улыбнулась и сказала внуку;гироскопу:
— Просто покрутись вокруг своей оси, почувствуй баланс — и дай себе отдохнуть от великих мыслей.

Внук;гироскоп сделал три оборота, споткнулся о собственную ось и рассмеялся:
— Смех без подтекста — это высшая форма свободы! — сказала бабушка;компас.