Убит войной
И взят могилой,
С ромашкой белой на плите —
Такой больной, такой унылой.
Лежит он в полной темноте.
Хотел ли он идти войною
На чужеродные места,
Вступать уставшею ногою,
Читая исповедь Христа?
Нет. Не хотел, но взят насильно
Чужие жизни защищать.
Стоит над полем он бессильно,
Но ведь ему не убежать.
А если убежит — пристрелят,
И не увидит он родных.
А нового они заселят,
Чтобы боролся за двоих.
И как же быть?
Ведь там и здесь
Присуща будет ему смерть.
Но всё ж свободы не забыть,
Не сможет больше он терпеть.
Свидетельство о публикации №126061105787
