Даже не снилось... 1941

на картину Валентина Фёдоровича Попко «Даже не снилось. Утро 22 июня 1941 года».

              ***
Ещё не тронут дом немыслимой бедой, 
Ещё в печи остывший хлебный жар, 
И утро дышит тишиной живой, 
Как будто мир не знает слово «гарь». 

Ещё не дрогнул день, не рухнули мосты,
Качал бельё в своих ладонях ветер.
И чай с утра, всё ждёт. Он не остыл.
Как будто  будет день, как и вчерашний, светел.

В кроватке детский сон, неровный вдох во сне, 
Отец зевает, потянувшись к темноте, 
А матери в окне мерещится в волне 
Лишь облако — не знак в грядущей пустоте. 

Ещё росой прозрачной дышит тишина,
Собака у порога злоб не различает,
А женщина  уже застыла у окна...
Не веря, что рассвет её же жизнь сломает.

Но там, за линией, где небо — как стекло, 
Где утро режет синь на маленькие части, 
Уже рождается тяжёлое крыло, 
Глухое сердце стали, несущее напасти.

Ещё не знает женщина, одетая наспех,
Что этот свет — последний в прежнем измереньи, 
Что шаг любой теперь  как лестница наверх, 
Где каждый день  чужое, выжженное время.   

Дом спит, трава мерцает у порога...
Собака сторожит невидимый предел, 
И только небо, увеличив шаг тревогам, 
Уж предвещает жизни передел.   

Ещё царит по дому утренняя тень
Ещё судьба не вычеркнула лица, 
И только ветер шепчет сквозь плетень: 
«Цените жизнь как старую страницу».

Но мир всегда висит на тоненькой струне,
На хрупком сне, на паузе до взрыва,
И потому, когда так страшно в глубине,
Учись шагать вперёд у краешка обрыва.

Не в том отвага, чтоб не знать беды,
А в том, чтоб жить, когда её дыханье рядом,
Чтоб раз за разом поднимать свои мосты
И зажигать огонь одним упрямым взглядом.

Когда стальные тени снова режут высь
И страх сожмёт гортань, и счастье уносилось
Припомнив утро: в нём и боль, и свет сошлись,
Чтоб пережить всё то,  что даже и не снилось.