Казнь стрельцов

Пелена над Москвою сгустилась
Над кремлёвскими белыми стенами
И от солнца столица закрылась
Облаками плакучими серыми.

Был июнь, было ранее лето.
По брусчатке дождь редкий закапал.
Вышли плотники. Начали дело.
Возводили помосты и плаху.

Топорами стучали не громко,
Люд московский боясь потревожить.
Только в этом ведь не было толку —
Отменить казнь никто не поможет.

Бунт стрелецкий раздавлен войсками.
Их старшины лежат и не дышат.
Буйны головы, думы, печали
На колах ветер робко колышет.

Пётр-царь был в чухоне аль в Польше.
На Москве за него воевода.
С немчурой он общался по-свойски,
Пил с панами их горькую воду.

Появились вдруг страшные слухи.
Полетели на Русь сообщения,
Что царя подменили стряпухи,
Иноверцы — и нет им прощения.

Клич прошёл — и стрельцы сразу встали,
И полки развернулись на Кремль.
Били фрязей немых батогами,
Вырывая змеиное семя.

Снова бунт. Прогремело из пушки.
Понеслись от сестрицы наказы,
И стрельцы, не колеблясь, по-русски
Выполняли из кельи приказы.

Была битва и сеча шальная,
Но стрельцов под Москвою разбили
И в грязи затоптали их знамя,
Многих славных бойцов изрубили.

Как узнал царь об этой измене,
Сразу кинул он ляхов с посольством.
Гнал коней на Москву без сомнений,
Всех казнить, пока яркое солнце.

И дорога далёко бежала
Мимо храмов, посадов убогих,
К площадям городов обветшалых
И вела от погостов в остроги.

Царь в Москве — зашумели бояре.
Суд чинит — загудели слободки.
Пётр топал в Кремле сапогами,
Рвал кресты и разбрасывал чётки.

Рвал с зубами он правду клешнями,
С палачами пил зелье-отраву,
И росла пирамида признаний,
И запачкало кровью бумагу.

Царь был в ярости лютой. Немедля
Приказал всех казнить без разбора.
Лязг железных отточенных лезвий
Возвещал окончание спора.

Кровь стрельцов заливала дороги,
Растекалась по хатам и сёлам
С воем вдов, что сидят на пороге,
У икон, от погрома спасённых.

Закатилось светило над Лобным.
Палачи вытирают секиры.
Царь стоит отстранённый и злобный
На обломках казнённого мира.

Буйны головы вставлены в колья.
Кровь залила всю Красную площадь.
Царь устало глядит из-под лобья,
Плащ его ветер тихо полощет.