Вот и снова сажусь я на жёсткий диван...

Вот и снова сажусь я на жёсткий диван.
Вот и вновь погружаюсь я в чувств океан.
Вот и вновь о тебе только мысли мои,
И опять я тебе посвящаю стихи.

Я сижу и пишу, растерзав свою лень.
Подвергаю анализу прожитый день.
Вот и вновь день наполнен был только тобой,
И опять я грущу по тебе лишь одной.

В тот момент, когда я открываю глаза;
В тот момент, когда в небе бушует гроза;
Когда солнце тепло в тераджоулях шлёт;
Когда грузится BIOS и кулер ревёт;

Когда лектор мне силится вбить свой предмет;
Когда рядом противнейший дым сигарет;
Когда потом автобус пропитан насквозь;
Когда нервы шалят и пыхтят наизнос;

Когда душ принимаю, ем, бреюсь и сплю;
Когда сон обрывается криком "люблю";
Когда в зеркале в шишку гляжу на губе, -
Я грущу, я грущу, я грущу по тебе.

Я грущу, продолжая стихи сочинять.
Я пишу, доставая вторую тетрадь.
На стихи не хватает листов и чернил.
Я грущу, как ещё никогда не грустил.

Я, грустя, хочу выйти, и рупор нажать,
И о горе своём на весь мир прокричать.
Мне и этот крик сердца покажется мал:
Я страдаю, как в жизни ещё не страдал.

Вот и снова итог я стихам подведу:
Так богат наш язык, а я слов не найду.
Даже Блок бы, наверно, не смог описать
Всех страданий, что мне довелось испытать.

Даже Пушкин не смог бы воспеть мою грусть.
О других я вообще говорить не берусь.
Вот и вновь я уснул, не окончив стихов,
И опять мне взаимная снится любовь.


Вот и утро настало. Автобус. Метро.
Я опять беру в руки листок и перо.
И как день, как два дня и неделю назад,
Я стихи сочиняю опять и опять.

Я тебя никогда не смогу разлюбить.
И теперь мне осталось лишь небо молить,
Чтоб не рухнул с тобой моих чувств пьедестал,
Чтоб грустить по тебе я вовек не устал...