Не ожидали

В начале нулевых годов, в летнее время года я, пятидесятивосьмилетний женатый мужчина, как обычно, в обеденный перерыв после принятия пищи в кафе отдыхал на скамейке напротив главного входа в здание филиала новосибирского проектного института. Ещё оставалось минут пятнадцать до начала работы, как я от яркого солнца, прищурив глаза, заметил, что мимо витражных окон медленно еле-еле, шаркая ногами, передвигается весь грязный в лохмотьях обросший бомж. Несмотря на жаркую погоду, одет был бомж в расстёгнутую тёплую испачканную грязью меховую шубу, в зимнюю лохматую шапку, в растоптанные сапоги и в мокрые спущенные штаны. Бомж остановился возле двери главного входа в здание института, с трудом открыл дверь в тамбур и медленно, передвигая ноги, зашёл внутрь.
Про себя подумал: «Наверное, бомж искал себе место, чтобы немного поспать и отдохнуть».
После захода бомжа в тамбур двери главного входа здания проектного института, минут через пять подъехала к этому тамбуру мытая чёрного цвета престижная машина японского производства, и из неё первый быстро выскочил из передней двери наш директор филиала. Через минуту задние двери у машины открылись и из неё медленно вылезли двое мужчин и одна молодая длинноногая женщина. Мужчины, не смотря на жару, были одеты в дорогие костюмы, в красивые галстуки, в белоснежные рубашки, и на туфлях отражался солнечный «зайчик». На молодой женщине был строгий костюм с юбкой до колен, на ногах красовались туфли чёрного цвета на высоком каблуке, а в руке держала кожаный портфель.
Про себя подумал: «Наверное, генеральный директор на один день прилетел из Москвы со своей секретаршей и заместителем».
Наш директор, шестидесятилетний мужчина с седыми волосами на голове, с радостной улыбкой на лице, быстро подскочил к тамбуру входной двери здания нашего проектного института, наклонив голову, открыл дверь в тамбур, как швейцар с улыбкой на лице для дорогих гостей из Москвы, стал ждать, когда гости соизволят пройти внутрь здания.
Генеральный директор из Москвы, сорокалетний привлекательный мужчина, медленно окинул своим взглядом наше здание института, руками снизу одёрнул свой дорогой слегка помятый пиджак, оглядел своих подчинённых. Убедившись, что секретарша и его заместитель уже вылезли из машины, генеральный директор во главе своей свиты не спеша двинулся в открытую входную дверь тамбура, которую за ручку фиксировал наш директор, чтобы дверь от пружины не захлопнулась.
Как только дорогие московские гости оказались в дверном, проёме тамбура, вдруг резко остановились и медленно попятились назад, уступая существу, выходящего из тамбура главного входа здания проектного новосибирского института. В дверном проёме тамбура я увидел бомжа, который очень медленно, шаркая ногами, короткими шагами выходил из здания проектного института сквозь открытую входную дверь, которую машинально с любезной улыбкой на лице продолжал придерживать за ручку наш директор филиала. Я заметил, что лицо у нашего директора филиала, вместо улыбки, стало бледным и растерянным. Выглядело так, что наш директор филиала открыл входную дверь здания не для дорогих московских гостей, а для местного грязного бомжа. Запах от бомжа оказался настолько сильным, что генеральный московский директор со своей свитой ещё несколько минут пятился назад, не решаясь войти в открытую входную дверь тамбура здания нашего проектного института. Лица генерального директора, его секретарши и заместителя генерального директора выражали большое удивление, и они взглядом молча провожали уходящее существо от главного входа здания нашего проектного новосибирского института.
Про себя подумал: «Не ожидали дорогие московские гости увидеть сотрудника филиала новосибирского проектного института. Наверняка, у москвичей подтвердилось представление, что в Сибири жители никогда не моются, ходят в растоптанных сапогах, в мокрых спущенных штанах и в летнее время года продолжают носить испачканные грязью свои меховые зимние шубы».