В театре полночь
брошены шапки на стол,
шпаги никто не запомнил
через портьеру укол.
Ботфорты скинуты в угол
смелой актёрской рукой.
И был режиссёр абсурден,
ушедший в спектакль с головой.
И реплики зависали
и падали на планшет,
кулисы маскировали
прожектор, что задника нет.
А хореограф в накале,
сам вальсы у рампы кружил.
Гардины то всё наблюдали,
вальс снова будто звучит.
Тени скользят не смело
и застывают в стене,
форточка не сумела
скрипнуть в ржавой петле.
Действие как пружина,
сжатое здесь до поры,
спрятано в крепдешинах,
в веточках мишуры.
Сцена хранит дыхание,
мысли веков хранит.
Ветра ли колыхание,
дёрнулся ли софит?
Кажется или мнится
шёпот там или вздох,
сон ли глубокий снится,
с мудростью между строк?
В молчании театра, драмы
больше чем среди слов.
Ночь проникает в рамы,
и превосходит чтецов.
Зритель придёт не скоро,
взгляды наполнят зал…
Подумают ли актёры,
что театр их ожидал?
Идеи хранил во мраке
словно сосуд вино,
в завтрашнем аншлаге
заслуга ведь тоже его.
В театре сегодня полночь
и вроде бы тишина.
Но магией непокорной,
сцена ночная полна.
Свидетельство о публикации №126061102890
