Heimwehe

В постылых болотах белорусской глуши
Многолетний Морозник изнывал от тоски.
Волчье солнце одно, как костыль для души,
Помогало удерживать слёз лепестки.


Гневный персик, напротив, зияя Parsche,
Обдирал с иностранца горжет "От Зимы".
Но дрожал не от хлада нагой атташе,
А от подлости Родины, давшей "взаймы".

Дитя Чёрного Брата к Невесте Снегов,
Совершая побег и надежд, и листов,
Финишировал горечью Белых слогов,
Отмолчавшихся с жаром могильных крестов.

Травянистый изгнанник не понял исход:
Небесами у"волен" за сотканный рок,
Ведь бессилен цветок пред рукою, что рвёт,
И ногой, на чужбину несущей росток.

Он не стал ничьей Розой, укрытой ширмой,
Или даром, добытым солёной росой;
Не топил пылких юношей как Крысолов,
А низвергнут был в Ад за шипы без шипов.

Дит бы вытащил корни...из недр тупика,
Чтоб списала свой долг на безумство сынка,
Та кукушка, чьи рёбра хранят лишь кристалл,..
Но вдруг вспомнил легенду - и к Чёрту воззвал.

 ////28.08.2025