Легенда о Дай-Ключе. Глава шестая

Лес, до недавнего багряный,
Теперь был гол, и на ветру
Стоял, качаясь, будто пьяный
Мужик на городском пиру.
Лишь только ели вековые,
Как стражи, выстроились в ряд,
Готовые в метели злые
Опушкой снежной свой наряд
Украсить. Яромир всё дале
Указанным путём скакал.
Сомненья витязя терзали —
Ужель он часом заплутал?
Тропа засыпана листвою,
Да так, что и не различить.
И Яромир поник главою:
«Дорогу б у кого спросить...»
Но только он о том подумал,
И оглянуться не успел,
Как ветер вдруг внезапно дунул,
Лес недовольно зашумел...
Всё стихло. Витязь пред собою,
Коня остановив, глядит:
С седой лохматой бородою
Пред ним лесовичок стоит
И молвит: «Вижу, заблудился
Ты, Яромир, в лесу моём?»
Немало витязь удивился:
В такой глуши и днём с огнём
Не то что человека, зверя
Не сыщешь! И своим глазам
Он, всё-таки ещё не веря,
Спросил: «А ты кто будешь сам?»

«Я — Леший». — Мужичок с поклоном
Ответил. Яромир с коня
Сошёл. «Ужели мы знакомы?
Откуда знаешь ты меня?»

«Так мне Кикимора сказала,
Моя любимая жена.
Поклон тебе передавала
Да проводить тебя она

Меня просила». Поклонился
И витязь Лешему в ответ.
«Ты прав — я, верно, заблудился...»
«Позволь мне дать тебе совет:
Уже стемнело. Мы с тобою
Давай-ка лучше разведём
Костёр, а с утренней зарёю,
Набравшись сил, опять пойдём.
Я укажу тебе дорогу
Куда захочешь — не боись!
А нынче отпусти тревогу,
Да преспокойно спать ложись».

И вскоре, искры рассыпая,
Во тьме ночной костёр горел.
Сон витязя оберегая,
С ним Леший рядышком сидел.
Едва потрескивал валежник
В огне среди глуши лесной,
Плащом укрывшись, безмятежно
Спал Яромир, и сон такой
Ему привиделся: Смеркалось.
Холодный ветер завывал.
Вдруг Яромиру показалось,
Его Любавы голос звал
Сквозь чащу леса, издалёка:
«Приди же, милый, поскорей!..»
Уже и дождь хлестал жестоко,
И буря делалась всё злей,
Пред ним стеною лес смыкался,
Что ни проехать, ни пройти.
Да только витязь не сдавался
И продолжал вперёд идти.

К утру ненастье миновало,
И поредел сосновый бор.
Пред ним, ни много и ни мало,
Добротный дом, просторный двор,
Крыльцо высокое резное,
Оконца ставень приоткрыт...
Он пригляделся — что такое?!
Его Любава там сидит!

И Яромир, глазам не веря,
Скорее к дому побежал
И с замираньем сердца в двери
Через мгновенье постучал.

И лишь они приотворились,
Внезапно грянула гроза:
По небу громы прокатились...
Тут Яромир открыл глаза.

Вскочил и к Лешему скорее:
«Я видел сон, и в этом сне
Та, что на свете всех милее
Меня звала: «Приди ко мне!»
На зов любимой сквозь ненастье
Я шёл, не ведая пути,
С одной надеждой снова счастье
С моей Любавою найти.
Был в чаще дом, в его оконце
Любимой образ увидал.
Но грянул гром, сокрылось солнце...»
Нахмурив брови, Леший встал:
«Ох, не к добру виденье это —
Тут дело пахнет ворожбой!
Желает кто-то сжить со света
Тебя иль завладеть тобой!
Я укажу тебе дорогу,
Но расскажи, куда идёшь?
К своей возлюбленной порогу
Пути не сыщешь, не найдёшь?..»

«Её украл и держит силой
Яман, и чтоб я смог опять
Быть вместе со своею милой,
Дай-Ключ мне надобно сыскать».

Ответил Леший: «Да... задача...
Его так просто не найти...
Скажи мне, витязь, а иначе
Её никак нельзя спасти?
Ведь от людей оберегает
Источник Мара. С ней шутить
Себе дороже — каждый знает —
Легко и голову сложить».
«Увы, пути иного нету —
У нас с Яманом уговор.
Я верен данному обету,
Пусть даже он — бесчестный вор».

«Как знаешь. До владений Мары
Я провожу, как обещал.
Но гнев её, коварство, чары
Узнать врагу б не пожелал!
Она изловит не капканом —
У ней особенная стать:
Заледенелым истуканом
В глуши останешься стоять».

«Нарушить слово я не смею:
Коль дал — держи, таков закон.
Надеюсь, отыскать сумею
Источник, где бы ни был он.
Теперь мне надо торопиться:
Давно две минули Луны,
Лишь только третья народится —
Мне больше не видать жены».
Уже который день лесами
Тропа незримая ведёт.
У Яромира пред глазами
Всё облик милой предстаёт.

Морены вотчина всё ближе —
Уже не дождь, но снег идёт,
И под ногами хлябей жижа,
Замёрзнув, превратилась в лёд.

Вот как-то Леший молвил: «Дале
Я не ходок — не обессудь.
Дай Бог, чтоб козни миновали
Тебя Морены. В добрый путь!
За лесом Чёрное болото,
Его лишь только обогнёшь,
Увидишь гору, в ней — ворота.
Дай-Ключ за ними ты найдёшь.
До той горы по бурелому
Еще примерно день пути.
Повсюду топи — по-другому,
Как ни пытайся, не пройти.
Будь осторожен! Помни, Мара
И день и ночь настороже —
И страшная настигла кара
Немало смельчаков уже».

Они обнялись на прощанье,
И витязь лесом поскакал,
Чтоб долгожданного свиданья
С Любавой час скорей настал.

Лес поредел. Пред ним болото
Чернеет — взором не объять...
Чу! Будто рядом плачет кто-то...
Почудилось? Ан нет, опять
Чуть слышный плач ушей коснулся
В вечерней сумрачной тиши.
Привстал на стремя, оглянулся —
Кругом не видно ни души.

«Болотный дед меня дурачит, —
Подумал было Яромир. —
В трясину манит, не иначе!
О нём давно уж знает мир!»
Тут верный конь его ретивый
Вдруг захрапел, потом заржал,
Тряхнул своей густою гривой,
Назад попятился и встал.

За меч схватился витязь споро
И крикнул: «Ну-ка покажись!
На бой открытый выйди, ворог!
Вот я задам тебе, держись!»

Но из-за кочки, что за диво!
Глаза в глаза ему глядит
Девица, сказочно красива,
И тихо-тихо говорит:
«Ах, сжалься, путник, надо мною
И не спеши меня посечь
Своею твёрдою рукою,
Что уж схватилася за меч...»

«Ишь, хочет заманить в болото!» —
Подумал витязь и спросил:
«Помилуй, девица, но кто ты?»
Да в ножны острый меч вложил.
«Меня Болотницею кличут.
Ты, верно, слышал про меня?
Мол, путники — моя добыча,
И не случается ни дня,
Чтоб я кого не заманила
В болото... Это всё навет!
Я ни души не погубила.
Хозяин тут Болотный дед:
Он почивает дни и ночи,
Зарывшись в ил на самом дне,
Свои сомкнувши крепко очи
В глубоком беспробудном сне.
И, как паук на паутине,
Безмолвно терпеливо ждёт:
Коль кто приблизится к трясине —
Того немедля приберёт.
Любой, кто сон его нарушит,
На белом свете не жилец —
Спасти свою не сможет душу,
Найдёт в болоте свой конец...»

«Но отчего, не понимаю,
Тебя к себе он не забрал?»
«Его покой оберегаю
Я наверху... Ах, если б знал
Ты, витязь, как к нему попала
Я в услуженье... Может быть,
Уж лучше б сгинула-пропала,
Чем вот такою жизнью жить...
Деревня сердцу дорогая,
Где я до юных лет жила,
Забот и горестей не зная,
Когда-то домом мне была.
Я помню летние гулянья
И хороводы до утра,
Зимой с подружками гаданья,
Когда тому пришла пора.

Да скоро замуж выходили,
Кто посмелей да побойчей —
Все женихов понаходили
Из деревенских же парней.
А через год-другой так сталось,
(Быть может, слишком я скромна
Была?) без жениха осталась
В девицах только я одна.

Тогда ж я думала иначе,
И лишь себя винила в том,
Что средь подруг я наипаче
Не уродилася лицом.
Меня всё реже замечали —
Я как изгнанница жила,
Душа была полна печали,
Да в думах лишь тоска была:
В родном краю мне места нету —
Со мною знаться не хотят...
Решила я по белу свету
Пойти, куда глаза глядят.
Быть может, где-то на чужбине
Случится счастье мне сыскать,
А коли я в дороге сгину,
Никто не станет горевать.

Ушла. И вот тропа лесная
Меня сквозь дебри привела
К болоту без конца и края...
Смеркалось. Я без сил легла
На мягкий мох и до рассвета
Забылась в беспокойном сне.
Очнулась — слышу, рядом где-то
Ведут беседу обо мне.
Гляжу — две де;вицы судачат:
Мол, как же так вот тут она,
С дороги сбилась, не иначе...
Ох, пропадёт в лесу одна.

«И вовсе я не заплутала,
Решила чуть передохнуть...»
Одна из них мне отвечала:
«Коль так, куда ты держишь путь?»

«Моя неведома дорога:
Иду, куда глаза глядят.
Ушла от милого порога,
И боле нет пути назад...»

«Помилуй, как могло случиться,
Что ты бежишь из дома прочь?
Поведай, может, мы с сестрицей
Сумеем чем-нибудь помочь?»

И вот на маленькой лужайке,
Там, у болота на краю,
Я рассказала без утайки
Им про тоску-печаль свою.

Как кончила, переглянулись
Деви;цы меж собой тотчас,
Потом чему-то улыбнулись
И хором молвили: «Для нас
Раз плюнуть справиться с такою
Бедой. Но ты должна решить,
Как поступить с своей судьбою:
Позволить нам её вершить,
Иль ей хозяйкою остаться
И на себя лишь уповать
В невзгодах тех, что, может статься,
Еще придётся испытать.

Коль нам доверишься, страданье
Твоё сумеем прекратить —
Любое выполним желанье,
Но помни, после воротить,
Как было всё, назад не сможет
Ни маг какой, ни чародей,
Никто, ты слышишь, не поможет,
И уж тем паче из людей».

Как часто мы мечтаем, чтобы
От всех напастей и невзгод,
Как будто знахарь от хворобы,
Избавил кто-нибудь. И вот
Когда, уставши от терзаний,
Вкушаешь сладостный елей
Красивых чьих-то обещаний,
Про всё забыв, спешишь скорей
Ему судьбу свою доверить,
О счастье грезишь наперёд
И начинаешь свято верить,
Что всё исполнится вот-вот...

И я, поддавшись искушенью
Всё в жизни враз переменить
По одному лишь повеленью,
Решила — так тому и быть:
Коль сокровенное желанье
Моё исполнится, и я
Навек забуду о страданье,
Да сладкой станет жизнь моя.

Сказала сёстрам, мол, согласна
Я их условия принять —
Настолько я была несчастна
И так устала горевать.

Они ответили: «Ну что же,
Чего желаешь? Дай ответ.
Богатства сказочного, может?...»
«Красы такой, что белый свет
Еще не видел. Чтобы каждый,
Меня увидевши хоть раз,
Лишь повстречав меня однажды,
Желал жениться в тот же час.
И чтоб никто со мной в округе
Не мог сравниться красотой,
Чтоб все казалися подруги
Одна уродливей другой».

Лишь только вымолвить успела,
Поднялся ветер, грянул гром,
Меня крутило и вертело,
Тьма всё окутала кругом.
И вдруг — как будто не бывало
Ни мглы, ни бури, а с небес
Как прежде солнышко сияло,
Да чуть шумел дремучий лес.

Сидят деви;цы предо мною,
Одна промолвила: «Ну вот
Теперь богата ты красою —
Глянь в зеркало, оно не врёт».

И зеркальце мне протянула.
Его дрожащею рукой
Взяла я, на себя взглянула
И обомлела: Боже мой!
Я о таком и не мечтала,
Себе представить не могла —
Такой красавицею стала!
Не то что прежде я была.

Хочу вскочить и в пляс пуститься,
Но не могу... Я к ним с мольбой:
«Да что же это вы, сестрицы,
Такое сделали со мной?»

Они в ответ: «Твоё желанье
Исполнили, ведь ты сама
Тебя избавить от страданья
Просила, чтоб сводить с ума
Могла ты молодцев красою,
Чтоб каждый в жёны взять хотел,
И чтоб соперничать с тобою
Никто в округе не посмел.
Себя ты видела в зерца;ле —
Пожалуй, краше не сыскать!
И ныне от тоски-печали
Тебе не надобно лытать.
А коли так, по белу свету
И вовсе незачем ходить —
Бескрайнее болото это
Теперь твой дом, в нём будешь жить!
Тут всё под стать: подруги — жабы,
А ты — царица среди них.
До красоты, известно, слабы
Мужчины — сыщется жених.
Чтоб ты покойно по болоту,
Как посуху, ходить могла б,
Мы, о тебе явив заботу,
Утиных дали пару лап».

Я в слёзы: «Спятили вы что ли?
Кто вы такие, чтоб решать!..»
«Мы сёстры — Доля и Недоля.
Судьбу людей определять
Дано нам. Мы из тонкой пряжи
Её внимательно плетём:
Кого простим, кого накажем —
Всем по заслугам воздаём.
Кто сердцем светел, чист душою,
Того прямая будет нить
Серебряной или золотою —
Без бед он долго будет жить.
А чья душа черна от злобы,
Чей разум алчностью томим,
Тому не избежать хворобы,
Несчастья вечно будут с ним».

А я рыдаю: «Я страдала
Не день, не два, а много лет!..»
«А душу зависть наполняла, —
Недоля молвила в ответ. —
Ты сердце не любви открыла,
Не добродетель в нём жила,
Но корни ненависть пустила —
Она ж тебя и извела.
Ты получила полной мерой,
И будет в том урок тебе:
В себя быть должно твёрдым верой,
Чтоб стать хозяином судьбе!»

Так, горьких слёз пролив немало,
На жизнь я кончила роптать.
Свой век мне с той поры пристало
Промеж кувшинок коротать.

Мне было дадено смиренье
Средь мхов и кочек обрести,
И я нашла себя в спасенье
Несчастных, сбившихся с пути:
Порой из леса выйдет кто-то,
Как я когда-то, заплутал.
Я провожу кругом болота,
Чтоб не утоп да не пропал».

Она закончила, и слёзы
Вновь покатились по щекам,
Как капельки росы у розы
Скользят по тонким лепесткам.

А витязь молвил: «Коль смирилась
Уже давно с судьбой своей,
Скажи, что нынче приключилось,
Что плачешь? Иль какой злодей
Тебя обидел?..» Отвечала
Болотница: «Взгляни кругом:
Пока у кочки я дремала,
Болото всё сковало льдом.
И я примерзла... Нету мочи,
Чтоб ледяной капкан сломать...
Навек сомкнутся скоро очи,
Недолго мне осталось ждать...»

Негоже так пропасть девице!
К ней Яромир скорей подсел
И, лихо скинув рукавицы,
Руками лапы ей согрел.
Потом за палицу схватился,
Ударил — вот и полынья.
Чуть было в воду не свалился!
«Теперь должница я твоя, —
Ему Болотница сказала. —
Проси что хочешь, чем смогу,
Во что бы это мне ни стало,
Всенепременно помогу».

«Спасибо, девица! Не смею
Я брать с тебя такой обет.
Да вот боюсь, что не сумею,
Коль не услышу твой совет,
Пройти к горе, что за болотом,
Чтоб покороче был мой путь,
Скорее к Дай-Ключа воротам
Добраться и не утонуть».

«Почто к источнику дорогу, —
Ему Болотница в ответ, —
Ты ищешь? Знай же — было много
Таких охотников — да нет
Ни одного давно в помине:
Кто не нашел назад пути,
Кто сгинул в топях да трясине,
Иные не смогли уйти
От гнева Мары. Пуще глаза
Дай-Ключ Морена бережёт —
Едва кого заметит, сразу
И обратит в холодный лёд!»

Тут Яромир ей о Любаве
И о Ямане рассказал,
И что не в помыслах о славе
Дай-Ключ он по; свету искал.

Ему Болотница сказала:
«Столь чистых сердцем и душой
Доселе в жизни не встречала —
Тебе управиться с бедой
Я помогу, как обещала».
И тотчас витязю она
Через болото указала
Тропу, что вроде не видна,
А всё ж меж кочек да петляет —
От глаз болотная вода
Её надежно укрывает,
Сойдёшь — и сгинешь без следа.

«Спасибо, милая деви;ца!
Скажи, не хочешь ли со мной?..»
«Мне от болота удалиться
Нельзя ни летом, ни зимой».

«Богатства, может быть, какого
У Дай-Ключа тебе спросить?»
«Лишь одного и не иного —
Своей судьбе хозяйкой быть!
Других сокровищ мне не надо —
Быть жизни собственной творцом —
Вот величайшая награда,
Что всем даруют мать с отцом.
Лишь труд упорный ко свершеньям
Ведёт, а коль решишь отдать
Кому судьбы своей правленье —
В несчастье будешь прозябать.

Прощай! Пусть путь твой будет лёгок,
Чтоб ищешь что, сумел найти,
Осилил долгую дорогу
И смог любимую спасти.
Да примечай: коль вдруг снежинки
Посыплют — Мары берегись!
Она, знать, близко! Ты с тропинки
Сойди и тихо схоронись.
Дождись, покуда стихнет вьюга,
Сколь долго б ни случилось ждать,
Иначе дело будет туго —
Нельзя с Мореной совладать».

Ей витязь в пояс поклонился
И за совет благодарил.
Через болото в путь пустился...
А в небе месяц тихо плыл.

Хоть прихватил мороз болото,
А всяко тонок первый лёд.
Пойти ко дну кому охота?
И Яромир коня ведёт,
Большою палкой проверяя,
Пред шагом чтобы твердь найти,
В потёмках вехи примечая,
Чтоб с тайной стежки не сойти.

Когда рассвет зазолотился,
Обсохнуть и передохнуть
На берегу в лесу укрылся,
И опосля продолжил путь:
Успев вздремнуть и подкрепиться,
Вновь в чащу леса поскакал,
Чтоб со своей душой-девицей
Скорее встречи час настал.

Но на опушку выйдя к ночи,
Застыл, как громом поражён:
Свои он тёр напрасно очи —
Пред ним стоял добротный дом
Посредь широкого подворья —
Точь-в-точь, как давеча во сне!
Ночлегу лучшего подспорья
Не пожелать! И свет в окне...

«Коль сбыться суждено виденью,
Едва лишь стоит постучать, —
Подумал Яромир в волненье, —
Любава выйдет отворять!»

К крылечку бросился скорее
Да по ступеням вверх взбежал,
Застыл на миг, едва робея,
И в дверь легонько постучал.
Та отворилась. На пороге
Стояла де;вица. Она
Была красива: очи строги,
Бел волос, кожею бледна.

Спросила: «Что за гость ночною
Порой ко мне явился в дом?»
«Я — Яромир. Ищу постою... —
Ей поклонившись, молвил он. —
В дороге ночь меня застала,
И я прошу лишь разрешить
Заночевать у сеновала,
А нет — так так тому и быть».

Она с поклоном отвечала:
«Ты, путник, строго не суди —
Давно гостей тут не бывало,
Покоен будь и проходи».

Вот витязь следом за деви;цей
В большую горницу вошёл.
И, предложив ему садиться,
Хозяйка собрала на стол.

Могло подуматься, деви;ца
Гостей нечаянных ждала:
Со щами чугунок дымится,
Хлеб, словно только испекла,
Да пирогов большое блюдо,
Кувшины с мёдом и вином...
Да, Яромир такое чудо
Не ждал найти в лесу глухом.

Во время трапезы молчала
Хозяйка, но за разом раз
Хмельного мёду подливала
Да с гостя не сводила глаз.

Вот Яромир, откушав, было
На сеновал собрался спать,
Но тут деви;ца предложила
Остаться в доме почивать.
Потом свела его к постели.
«Покойно спи...» — услышал он,
Как издалёка, еле-еле...
И тут же провалился в сон.

На чей его судьба-злодейка
Сегодня привела порог?
Поди-ка, угадать сумей-ка!
Так вот и Яромир не смог...

Едва хозяйка удалилась
И дверь прикрыла за собой,
С ней перемена приключилась:
Стоит средь горницы большой
Морена. На лице сияла
Улыбка: «Долго я ждала
И за тобою наблюдала,
Пока в свой дом не привела.

Уже давно по белу свету
Искала милого себе
И вдруг случайно в это лето
Я услыхала о тебе:
Молва идёт о Яромире,
Что, мол, отважен и силён,
Что благородней нету в мире,
Что чист душой и сердцем он.

Я не поверила сначала —
Охоч до баек люд простой,
И, как не раз уже бывало,
Узнать хотелось мне самой,
Взаправду ль это бают люди,
Аль нет? А ну-ка поглядим.
Когда нашла, решила — будет
Сей добрый молодец моим!

Да только вот ведь незадача —
Любава — юная княжна...
Но вдруг Яман! Ужель удача?
Так нет, она тебе нужна!
И ты, исполненный любовью
Пошел за нею в стан врага,
Готовый собственною кровью
Пожертвовать... Как дорога
Тебе, видать, девица эта,
Коль не колеблясь дал обет
Пойти сыскать по белу свету
Чего, быть может, вовсе нет!

Известно всем — ничто не может
Заставить сердце разлюбить,
Но снадобье моё поможет
Тебе Любаву позабыть:
Пока ты спишь, воспоминанья
О ней уходят день за днём —
Не будет боли и страданья,
Когда окончится твой сон.

Ты о княжне своей забудешь
И позабудешь дом родной,
И вскорости меня полюбишь —
Навеки будешь только мой!

Чтоб сон твой долгий не нарушил
Никто, и тем мне помешать
Не смог и чары не разрушил,
Тебя я буду охранять».

Морена громко рассмеялась —
Кто бросить вызов ей готов?
Таких на свете не осталось!..
И, выйдя, кликнула волков.

Лишь Мара сотворила дело
Среди полночной тишины,
Сей час колечко потускнело
В руках у молодой княжны.