Серафим и Банковский аппарат

На Земле завершался 2134 год. Мир сиял безупречной автоматизацией: роботы разносили заказы и посылки, виртуальные помощники читали мысли (ну, почти), оплата товаров в магазинах происходила моментально — достаточно было просто бросить его в продуктовую корзину. Деньги давным-давно полностью исчезли, а банковские аппараты — музейной редкостью.

Старик Серафим, последний в мире настройщик банковских автоматов, уже много лет числился безработным. Жил он на скромную пенсию, которую ему начисляла система за «сохранение культурного наследия профессии». И коротал свои дни в крошечной квартирке на 147 м этаже стеклянного небоскреба.
Серафим с ностальгией полировал старые схемы, перебирал какие-то гайки, детали, слушал патефон и вспоминал времена, когда мир был настолько реален, что его можно было ощутить, настроить своими собственными руками, подарить друзьям конвертик с приятно шуршащими внутри купюрами, причем реальными, отпечатанными на плотной бумаге, с водяными знаками, вынутыми из приемного отсека банковского аппарата, стоящего в любом углу любого даже самого захолустного магазинчика  провинциального городка. 

Серафим  с трепетом хранил в узкой витрине возле своего стола богатство - ржавый считыватель карт образца 2030 го, древний, еще черно-белый принтер чеков, маленькую баночку чернил, и даже сенсорную панель. 

И вот однажды весь мир буквально потрясла сенсация -  в глухой сибирской деревне, возле давно закрытого  уже полуразрушенного от времени офиса банка, местные жители нашли старый банковский аппарат. Неисправный, покрытый пылью, но… с деньгами внутри! Настоящими, бумажными купюрами — раритет, почти артефакт. Но как оказалось,  проблема была в том, что починить его было совершенно некому, ведь все специалисты давно ушли в мир иной и  кроме древнего Серафима — больше никого не осталось.


Путь в деревню был долгим и изматывающим, сначала гиперзвуковым самолетом,  затем был уютный вагон поезда и как возвращение в прошлое -  старый, но надёжный снегоход до деревни.
Когда Серафим прибыл на место, местные жители встречали его как родного -  был накрыт стол, был организован концерт, а над развалинами офиса банка висел плакат : «Спасибо, друг! »
И вот, когда обязательная вступительная часть приветствия отгремела, отплясала и  наступил долгожданный момент встречи с банковским аппаратом Серафим ощутил внутри себя то незабываемое чувство ликования, которое ему казалось уже давно утраченным, утерянным и похороненным в глубине его уже почти продрогшей от одиночества души.  Он трепетом подошел к развалинам офиса, сдернул брезентовый полог, покрывающий почти полностью безжизненный железный остов и с нежной улыбкой аккуратно смахнул пыль с подернутой патиной железной конструкции. 
Он полушепотом сказал: — Ну, дружок, сейчас мы тебя оживим.
И в этот миг будто какая-то невидимая пружина чуть слышно звякнула внутри аппарата и пара солнечных бликов сверкнули на пластиковом табло.

Серафим работал с душой: улыбаясь и чуть слышно напевая он целыми днями с раннего утра до позднего вечера очищал контакты, заменял изношенные детали (благо, запас взял с собой), что-то выпиливал, где-то выкручивал и вновь вкручивал, паял и собирал воедино. И вот в один прекрасный день экран загорелся, механизм зажужжал, подключился каким-то чудом к банковской системе и выдал первую купюру.

Местные жители, никогда раньше не видевшие бумажных денег, с восторгом разглядывали ассигнации, передавали их друг другу как драгоценности, подолгу любуясь на них.
А Серафим, вместо того чтобы вернуться в мегаполис в свою квартирку на 147 этаж, решил остаться в деревне. Он поселился в маленьком домике неподалёку, иногда навещал аппарат: подкручивал гайки, смахивал пыль, разговаривал с ним, как со старым другом. И временами казалось, что аппарат и правда откликается — его экран чуть ярче светился при виде Серафима, а выдача купюр сопровождалась особенно мелодичным жужжанием.

Пенсия Серафима оставалась крошечной — её едва хватало на еду и дрова для печки. Он жил просто, но счастливо, любуясь заснеженными лесами и звёздным небом, которое в деревне было прекрасно видно без помех от неоновых вывесок. По вечерам он заваривал травяной чай, доставал из книжного шкафа одну из старых книг, обычную, с бумажными страницами и рисованными художниками картинками и с упоением читал при свете керосиновой лампы — просто потому, что так было уютнее.
И вот наступил Новый год. Серафим как обычно в одиночестве сидел за почти пустым праздничным столом, глядя через морозное окно на нарядную ёлку во дворе. На столе стояла всего лишь чашка травяного чая и бутерброд с сыром — вот и весь праздник. За окном как простое конфетти кружился снег, а в печке потрескивали дрова. Серафим вздохнул, улыбнулся и прошептал: — Ну что ж, дружище, с Новым годом…
В этот момент в дверь тихонько постучали.
Серафим удивился — кто бы это мог быть? Гостей он не ждал уже давно.
Но, он отодвинул чашку с чаем, подошел к двери, открыл ее и замер от удивления  - на пороге стоял его старый банковский аппарат и слегка помигивал светящимися лампочками.
Серафим с удивлением прошептал : — Ты?!
Аппарат медленно подкатился ближе на своих колесиках, его окошко подачи денег приоткрылось, и из него выпала купюра.

Серафим в полнейшем смятении поднял купюру и воскликнул: - Неужели это мне подарок на Новый год?
Аппарат издал мелодичный сигнал — почти как смех — и выдал ещё одну купюру, аккуратно положив её прямо в руку Серафима.

Серафим рассмеялся, слёзы навернулись на глаза. Он обнял аппарат — тот слегка вибрировал, будто в ответ. — Спасибо, друг...мне давно никто не дарил подарков…

 С тех пор в деревне рассказывали легенду: раз в год, под Новый год, старый банковский аппарат сам идёт к тем, кто в нём нуждается. И со временем аппарат стал местной достопримечательностью. К нему приходили фотографироваться, дети клали рядом конфеты «на удачу», а старики шептались, что в нём поселилась душа доброго человека.