Памяти Дважды Героя Советского Союза Хрюкина Т. Т

СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ
ДВАЖДЫ ГЕРОЯ СОВЕТСКОГО СОЮЗА
ХРЮКИНА ТИМОФЕЯ ТИМОФЕЕВИЧА


А год рожденья много значит,
Особенно в двадцатый век.
Он в восемь лет уже батрачит –
Путь к совершенству так далек.

Но очень скоро власть сменилась,
Пошла гражданская война.
Мечта о счастье не разбилась,
Лишь отодвинулась она.

Работал, вечером учился,
В шестнадцать в комсомол вступил.
И в жизнь кипучую влюбился,
И также членом её был.

Пилотом стал по партнабору,
О чём мог с детства не мечтать.
Но очень многим мог дать фору,
Как нужно мастерски летать.

Делил и со страной заботы,
В Испании фашизм крушил.
Как и его друзья-пилоты,
Высокий орден получил.

Затем восток, помочь Китаю,
С Японией идёт война.
Опять статьи тех лет листаю –
Совсем другие имена.

«Китайской» стала эскадрилья,
Авиагруппа тут как тут.
Он командир, его усилья
К победе над врагом ведут.

Да, мастерство даёт основу,
Чтобы победный рог трубил.
Китайский летчик Ху-Тин-Тоу
Корабль японский потопил.

Почти сто вылетов в активе,
И все из них венчал успех.
В войне нет мест альтернативе,
Она играет роль помех.

Итог вполне закономерен,
И скептик в этом убеждён.
Успех на подвиги измерен –
Звездой Героя награждён.

А передышка небольшая,
От бурь до бурь жила страна.
Вновь под крылом страна чужая –
Незнаменитая война.

Да, в финском Заполярье бились:
Иная местность, враг иной.
То, что замыслили, добились,
Но помним – дорогой ценой.

Как автор, о делах наслышан:
Усердно Родине служил.
И в званье снова был повышен,
И орден также получил.

Нектар победы вкусный пили
И пребывали на коне…
Но поняли: сраженья были
Прелюдией к большой войне.

А время – вечное движенье,
Остановить его нет сил.
Окончил курсы повышенья
И назначенье получил

Недалеко от госграницы,
За ней таился явный враг.
Его рокочущие птицы
Внушить усердствовали страх.

Чтоб не закончилось плачевно,
Он понимал – война близка.
А значит, нужно повседневно
Держать в готовности войска.

На свой аршин затишье мерил
Как капитан на корабле.
Аэродромы все проверил
И запасные в том числе.

И не забудет той субботы –
Врага он всё-таки провёл:
Весь свой состав и самолёты
На запасные перевёл.

А враг впустую отбомбился,
И был безрадостным почин:
Он в первые часы лишился
Своих тринадцати машин.

Сдержать врага считалось важным,
Затор любой его бесил.
По танковым колоннам вражьим
Удары тоже наносил.

Войска заслуживали славы,
Непросто было груз нести,
Ведь целый месяц переправы
Врагу не дали навести.

И волевым своим решеньем
Всю авиацию, смельчак,
Он вопреки особым мненьям
Взял свёл её в один кулак.

Настойчивость осталась прежней,
В своих делах универсал.
Так бить врага вдвойне успешней –
Доказывал и доказал.

И в воздухе не пасовали,
Девиз присутствовал «Борись!».
И в меньшинстве атаковали,
Самоотверженно дрались.

Он мемуаров не оставил,
Но нелегко ему пришлось.
Враг и числом, и духом правил,
Всё в узелок один сплелось.

Решенье принимал мгновенно,
Руль управленья не терял.
Военный опыт несомненно
Здесь роль сверхважную сыграл.

Несли потери, но стремились
В атаках действовать смелей.
В конце концов, и научились,
И превзошли учителей.

Но это в будущем. Пока же
На фронт Карельский след ведёт.
Тасуем карты, горько даже:
То здесь, то там война не ждёт.

А здесь ему пришлось столкнуться
С проблемами, каких не ждал.
К ленд-лизу плотно прикоснуться,
Ещё хозяйственником стал.

Всего сложилось понемногу:
Быстрей состав переучить,
Прикрыть железную дорогу
И заново вооружить.

Часть иностранных самолётов
Опробовать в ночных боях,
Приём и прибывших пилотов –
Всё нужно делать второпях.

Решалась сложная задача,
Враг откровенно удивлял.
Цвет кадров – разве неудача? –
Воздушный флот его терял.

И просчитались людоеды,
И Мурманск взять не удалось.
И пить вино, вино победы,
Им в Заполярье не пришлось.

Труд оценён. Там где труднее –
Перевели на прежний фронт.
Теперь уже чуть-чуть южнее,
Расширив действий горизонт:

Созданье армии воздушной
Как единицы стержневой,
Не с точки зрения научной,
А с точки зренья боевой.

Да, немцы нас превосходили
В количестве и мастерстве,
Но мы идею воплотили,
Как побеждать их в меньшинстве.

Создали полк воздушных асов,
Он для врага грозою стал.
Достойный и народных сказов,
Героев славу возрождал.

Архивы прошлых лет раскроем,
Найдём полк действий боевых.
И воздадим его героям –
Их двадцать шесть как бы живых.

И снова прежние заботы:
Аэродромы, персонал.
Страдают трусостью пилоты,
Их мало, только понимал –

Нельзя с подобным примириться,
Приказов несколько издал,
В которых прямо говорится,
Что заслужили, то воздал.

Обдумал время, слово, строчку
Для тех, с кем стойкость не в ладах.
Финальную поставил точку –
Не место в наших им рядах.

Вели свободную «охоту» –
Внезапность правила свой бал.
Сопровождали и пехоту,
Чтоб враг дорогу уступал.

Аэродромы вблизь бомбили,
А враг надежды возлагал.
Да, путь к Победе так торили,
Ещё морозец помогал.

Манштейн прорвать кольцо стремился.
Армаде танков дали бой.
А что замыслил – не добился,
Пошёл обратною тропой.

С земли слежение внедрили,
Чтоб лучше было управлять.
Теперь врага смелее били –
Удобней горизонт объять.

Сил и уменья не жалели,
Стремясь фашистов одолеть.
В конце концов, и одолели,
Чтоб на планете уцелеть.

А в штабе фронта не забыли,
Свои воздушные войска
Оценкой высшей оценили –
Она к их подвигу близка.

И Сталинград врагу не сдали,
И ход за Волгу был закрыт.
И слава тем, кто грудью встали –
Не будет подвиг их забыт.

Войска коль грамотно дерутся,
Считай, на тех плечах мундир.
Слова из сердца сами рвутся –
Умён, талантлив командир.

Вновь фронт другой, задачи те же,
Накал боёв не утихал.
А вот потери стали реже –
Нажитый опыт помогал.

Ростов, Донбасс и иже с ними,
Где армия бои вела,
Платили жизнями своими,
Хотя и реже кровь текла.

Да, без потерь битв не бывает,
Уж такова войны стезя.
Возможно, кто-то и решает,
Сдав пешку, сохранить ферзя.

Но Хрюкину был каждый дорог,
Всех одинаково ценил.
Был самому себе не ворог,
И честь, и совесть сохранил.

Освобождали Севастополь,
Нельзя об этом забывать.
Сапун-гору словно акрополь
Пришлось трагично штурмовать.

А на Малаховом Кургане
Поставлен памятник земной:
Как память мужеству и ране
Воздушной армии Восьмой.

Но душу мысли бередили,
Как будто кто-то весть подал:
И только Крым освободили,
Инициатором он стал

В восстановлении Артека –
Потомству время уделять.
Сирот не счесть, нужна опека
И где здоровье поправлять.

И сам осматривал руины,
Задач полно решать пришлось.
И приезжал как на смотрины,
Когда строительство велось.

А как глаза его светились –
Святой отцовский нежный взгляд –
Когда детишки появились:
Прислал блокадный Ленинград.

И снова будни фронтовые,
Опять жестокие бои.
Войска как тучи грозовые
Решать задачи шли свои.

И вот победный сорок пятый,
Войска штурмуют Кенигсберг.
И дымом, и огнём объятый,
На милость поднял руки вверх.

Бои велись и днём, и ночью,
Гул на мгновенье не смолкал.
Нет, я не видел то воочью –
Осмыслить ангел помогал.

Три дня сражений, крепость пала.
Верховный тоже удивил:
Чтобы страна героев знала,
Всем благодарность объявил.

И приказал, кто отличился –
Всех непременно наградить.
Но путь фронтов не завершился,
Пришлось еще поход трубить.

Достойно многих наградили,
Ведь каждый делом заслужил.
И командарма известили:
Звезду вторую получил.

И думаю, потомкам нужной
Иду военною тропой.
А Первой армии воздушной
То был тогда финальный бой.

Дни мирные, забот хватало,
Где разместить полки, людей.
А жизнь учиться побуждала –
Семья, рождение детей.

Читатель мой, слезою брызни:
Как в катастрофе, не в бою,
Он оценил чужие жизни
Гораздо выше, чем свою…

P.S.
Он удивлял настойчивостью, рвеньем,
И мастерство считал за идеал.
А бить врага предпочитал уменьем –
Такой девиз его сопровождал.