Галопом

Без суеты

Пиджак мой сохраняет форму,
на вешалке вися в шкафу.
И это, извините, норма
по непонятному кун-фу.

Конфуз испытывает тело,
что скрыть сутулость не дано,
которое вдруг отлетело
и, кажется, не так давно.

И все изгибы повторяя
без суеты и торжества,
потомкам мысли доверяя,
утихомирится молва.

Душа предстанет обнажённой
во всей безнравственной красе,
стихами светлыми прожжённой
да с отражением в росе

на поле интереса света
придворных палачей судьбы
неординарного Поэта,
как говорят о нём столпы.
.

Стою навеселе

Но я, простите, не кичливый.
Своею славой не горжусь.
Звездой любуюсь, словно сливой,
вокруг да около кружусь.
Но знаю цену постоянству,
неколебимости в мечте –
принадлежать в стихах пространству
на запредельной высоте.

Но не теряя совести и чести
и оставаться – быть собой.
Не принимать в свой адрес лести,
довольным быть своей судьбой
изгоя в городе суровом,
чужим что стал он на селе,
там, под изысканным покровом
стою опять навеселе.


Галопом

Творится бесстыжая странность
в литературе на холмах.
Исчезла в лексиконе бранность,
но появилась вот в стихах.

Безвестность в истине печальность,
и потому они пошли
в историю, в её начальность
трактовки скорой без любви.

Со слайдами размытых марев,
как будто кто-то напылил.
Без пламени весенних зарев,
помоями зарю облил.

Известный вирус “будь что будет”,
добиться резкости нет сил,
с лапшой проглотят люди,
не зря же автор колесил.

Почти в полмиллиона книга
с журнальным текстом обошлась
и скачет. Словно бы квадрига
галопом с ходу понеслась.