Отребье

Под картиной разрушенной Трои
Лежали в делирии двое,
Желанье истошно храня.

В бездонный колодезь сознанья
В начале запрыгнула Аня,
Того, кто с ней рядом, ведя.

Отбросив глухие сомнения,
И он погрузился в мгновенье,
Забыв обо всём навсегда.

«Ответь мне, ты чувствуешь что-то?» —
Снаружи алела мокрота
Как символ, как яд, как беда.

Иссохшие бледные губы,
Советские ржавые трубы
И тихое тиканье зла.

Ответ растворился в тиши.
«Ну-ну, дорогой, не спеши.
Накроет... Накроет сполна».

Он вновь попытался собраться,
Но тщетно — уж проще поддаться,
Из мира исторгнуть себя.

«Конечно», — чуть слышно сказав.
«Какой расслабляющий стафф...
Но кто мы? И кто ты? И кто я?»

«Дурашка, мы бедные пташки,
пропащие божьи букашки,
Забытые миром отбросы.

Расслабься и просто вкуси
И душу о счастье проси...
Зачем задаёшь мне вопросы?»

И облик приняв он пророка,
Посланца, речителя Бога
Уста разомкнул тут же он.

«Я вижу Кудесника мира
Его созиданья секира
Ничто обрекла на поклон.

Я вижу тот сладостный миг,
Когда седовласый Старик
Создал потрясающий сад.

В нём финики, смоквы и... Звери
В гармонии пили и ели,
Пока не испортил всё гад.

Я вижу пустынные дюны
В них души извечны и юны
Тоскуют о добрых делах.

Я вижу гниющие трупы
И ада бездарные труппы,
И мир, обратившийся в прах.

Я вижу, как мы умирали,
Друг другу без устали врали
Про верность, любовь и добро.

Я вижу шеренги убогих,
Никчёмных, безруких, безногих,
Несущих на теле тавро.

Я вижу, как двое угасли,
Попали сквозь жуткие ясли
Туда же. Опять и опять.

Я вижу их пасмурный взгляд,
Ошибок наделанных ряд
И то, что не пустят уж вспять.

Я вижу, о Боже, я вижу!»

Под картиной разрушенной Трои
Лежали в делирии двое,
Желанье истошно храня...